Впервые я прочел о вирусе имажа в статье своего давнего институтского друга. Мы не виделись вот уже несколько лет, и я понятия не имел о том, что его труды наконец стали допускать к печати. Однако, пробегая глазами по оглавлению газеты, я вдруг наткнулся на знакомую фамилию и слова, которые определенно слышал от него еще во времена студенчества. «Вирус имажа»… Это не был научный труд, скорее попытка изложить псевдомедицинскую теорию популярным языком. Он имел к науке только косвенное, любительское отношение, но это не мешало ему порой выдавать интересные и смелые предположения.
Добавить в моё избранное
7 мин, 16 сек 3750
Все его размышления уместились на одной странице, подпираемые снизу пестрой рекламой средства от импотенции:
«… Я не стану заострять внимание на важности воображения для повседневной жизни. Уже задолго до меня были составлены огромные трактаты, посвященные разнообразным анализам его методик и особенностей, доказана адаптивная и развивающая роль в формировании человеческой личности. Меня занимает то, о чем наверняка не ломали голову даже самые дерзкие и нетрадиционные психологи — как зародилось в человеческой психике это странное явление?» Традиционно, воображение считают возникшим в процессе естественной эволюции человеческого сознания и восприятия мира. Но что, если на самом деле imagination — результат постороннего воздействия?
На первый взгляд это звучало совершенно дико и откровенно отдавало шарлатанством. Однако, ухватив основную идею, я понял, что она не лишена зерна истины. Гипотеза моего друга о том, что воображение — на самом деле симптомы психического заболевания, вызываемого инородными объектами, заставила меня углубиться в самые дебри вирусологии и психологии. Через три месяца отчаянных попыток свести огромное количество материала в более-менее оформленную теорию, я уже мог с уверенностью сказать, что и в самом деле имею дело с незнакомым возбудителем.
Физиологически заболевание проявлялось по-разному. Я собрал группу в сотню добровольцев, прошедших проверку на физическое и психическое состояние здоровья, и обнаружил, что проявления строго индивидуальны: одни впадали в меланхолию, у них замедлялся пульс и реакция на свет; у других же отмечался лихорадочный блеск глазных яблок, усиленное потоотделение и сухость во рту.
Однако, все попытки выделить возбудитель шли прахом. Оставив медицину, я начал искать ключи в анналах истории. Почти два месяца я провел в архивах трех крупнейших библиотек нашего города. Из обильного потока мистификаций и чужой, непонятной этому миру философии я выбирал все самое незначительное, что так или иначе касалось воображения и способности человека трансформировать физический миг.
Так или иначе, на данный момент природа вируса имажа представляется мне вполне четко. Когда-то, на заре человеческой расы, некий вирус с чудовищной вирулентностью под воздействием, очевидно, сильнейшего магнитного резонанса вынужденно мутировал и стал своего рода симбионтом. Иммунная система не воспринимает его как агрессора лишь только потому, что вирус, нематериальный по своей природе, создавал прочные спайки только с такими же нематериальными компонентами человеческого организма. Конечно, это не могло не сказаться на психике.
Как я уже говорил, проявления вируса строго индивидуальны. Обычно он находится в невозбужденном состоянии, однако действие раздражителя может спровоцировать в сознании цепочку зрительных и звуковых образов невероятной силы, сравнимой разве что с ядерным взрывом. Как правило, в роли раздражителя выступают сильные эмоциональные потрясения — смерть, любовь, приступы ностальгии, сексуальное возбуждение, острая боль. Катализаторы — эмоции, чувства, нереализованные возможности — значительно ускоряют и усиливают процесс.
Некоторые индивиды обладают природной склонностью к той или иной степени контроля над подсознанием. Они являются своего рода аккумуляторами, вынуждено накапливая огромное количество энергии после каждого приступа. Ища способы избавиться от этой ноши, человечество изобрело художественные направления литературы, живопись, музыку и кино. Одновременно с этим я не ногу не заметить, что все вышеперечисленное может быть также и различными способами распространения вируса. Информационный бум, сделавший искусство доступным для каждого желающего, стал самым крупным в документированной истории случаем тотального заражения. Имаж находится внутри нас с рождения (иносказательно, к нематериальным объектам понятие «внутри» невозможно применить в принципе), но в деактивированном или слабо активном состоянии. Чтобы избежать вырождения, вирус внедряет своих агентов — книги, картины, музыкальные записи — даже в низшие слои населения, вызывая у чувствительных людей зависимость сродни наркотикам.
Обессиленный, измученный клаустрофобией и кислородным голоданием, я вяло бреду по узкому проулку в сторону своей каморки. Сырой, тяжелый воздух приятно холодит ноздри и гортань, под ногами шуршат бурые, бесформенные кучки опавшей листвы. Шорох происходит будто бы из-под самой земли. Мне вдруг приходит на ум, что под землей, глубже самых старых канализационных шахт, расположен точно такой же старый, гниющий город, в котором обитают только бесчисленные насекомые, которые вылупляются в исполинских инкубаторах-матках и понемногу просачиваются на поверхность через щели и извилистые ходы в мягком суглинке. Иначе как объяснить все то обилие клопов и многоножек, что еженощно делят со мной потрепанный диван?
Я с трудом распахиваю скрипучую дверь однокомнатного склепа и не раздеваясь валюсь на софу.
«… Я не стану заострять внимание на важности воображения для повседневной жизни. Уже задолго до меня были составлены огромные трактаты, посвященные разнообразным анализам его методик и особенностей, доказана адаптивная и развивающая роль в формировании человеческой личности. Меня занимает то, о чем наверняка не ломали голову даже самые дерзкие и нетрадиционные психологи — как зародилось в человеческой психике это странное явление?» Традиционно, воображение считают возникшим в процессе естественной эволюции человеческого сознания и восприятия мира. Но что, если на самом деле imagination — результат постороннего воздействия?
На первый взгляд это звучало совершенно дико и откровенно отдавало шарлатанством. Однако, ухватив основную идею, я понял, что она не лишена зерна истины. Гипотеза моего друга о том, что воображение — на самом деле симптомы психического заболевания, вызываемого инородными объектами, заставила меня углубиться в самые дебри вирусологии и психологии. Через три месяца отчаянных попыток свести огромное количество материала в более-менее оформленную теорию, я уже мог с уверенностью сказать, что и в самом деле имею дело с незнакомым возбудителем.
Физиологически заболевание проявлялось по-разному. Я собрал группу в сотню добровольцев, прошедших проверку на физическое и психическое состояние здоровья, и обнаружил, что проявления строго индивидуальны: одни впадали в меланхолию, у них замедлялся пульс и реакция на свет; у других же отмечался лихорадочный блеск глазных яблок, усиленное потоотделение и сухость во рту.
Однако, все попытки выделить возбудитель шли прахом. Оставив медицину, я начал искать ключи в анналах истории. Почти два месяца я провел в архивах трех крупнейших библиотек нашего города. Из обильного потока мистификаций и чужой, непонятной этому миру философии я выбирал все самое незначительное, что так или иначе касалось воображения и способности человека трансформировать физический миг.
Так или иначе, на данный момент природа вируса имажа представляется мне вполне четко. Когда-то, на заре человеческой расы, некий вирус с чудовищной вирулентностью под воздействием, очевидно, сильнейшего магнитного резонанса вынужденно мутировал и стал своего рода симбионтом. Иммунная система не воспринимает его как агрессора лишь только потому, что вирус, нематериальный по своей природе, создавал прочные спайки только с такими же нематериальными компонентами человеческого организма. Конечно, это не могло не сказаться на психике.
Как я уже говорил, проявления вируса строго индивидуальны. Обычно он находится в невозбужденном состоянии, однако действие раздражителя может спровоцировать в сознании цепочку зрительных и звуковых образов невероятной силы, сравнимой разве что с ядерным взрывом. Как правило, в роли раздражителя выступают сильные эмоциональные потрясения — смерть, любовь, приступы ностальгии, сексуальное возбуждение, острая боль. Катализаторы — эмоции, чувства, нереализованные возможности — значительно ускоряют и усиливают процесс.
Некоторые индивиды обладают природной склонностью к той или иной степени контроля над подсознанием. Они являются своего рода аккумуляторами, вынуждено накапливая огромное количество энергии после каждого приступа. Ища способы избавиться от этой ноши, человечество изобрело художественные направления литературы, живопись, музыку и кино. Одновременно с этим я не ногу не заметить, что все вышеперечисленное может быть также и различными способами распространения вируса. Информационный бум, сделавший искусство доступным для каждого желающего, стал самым крупным в документированной истории случаем тотального заражения. Имаж находится внутри нас с рождения (иносказательно, к нематериальным объектам понятие «внутри» невозможно применить в принципе), но в деактивированном или слабо активном состоянии. Чтобы избежать вырождения, вирус внедряет своих агентов — книги, картины, музыкальные записи — даже в низшие слои населения, вызывая у чувствительных людей зависимость сродни наркотикам.
Обессиленный, измученный клаустрофобией и кислородным голоданием, я вяло бреду по узкому проулку в сторону своей каморки. Сырой, тяжелый воздух приятно холодит ноздри и гортань, под ногами шуршат бурые, бесформенные кучки опавшей листвы. Шорох происходит будто бы из-под самой земли. Мне вдруг приходит на ум, что под землей, глубже самых старых канализационных шахт, расположен точно такой же старый, гниющий город, в котором обитают только бесчисленные насекомые, которые вылупляются в исполинских инкубаторах-матках и понемногу просачиваются на поверхность через щели и извилистые ходы в мягком суглинке. Иначе как объяснить все то обилие клопов и многоножек, что еженощно делят со мной потрепанный диван?
Я с трудом распахиваю скрипучую дверь однокомнатного склепа и не раздеваясь валюсь на софу.
Страница 1 из 3
