Тихий шелест песчаных губ. Знойная степь уныло стелется во рту, слабый ветер дыхания гоняет по онемевшему, словно выброшенная на берег рыба, языку невесомые пылинки отчаяния. Равнодушными волнами прибоя накатывает боль.
Добавить в моё избранное
10 мин, 24 сек 3962
Жажда и холод.
Они мучают его жаждой и холодом.
Они знают, что старик не может умереть.
Хрыыы.
Бедняга, этот парень так боялся колдуна, которого стерeг, что при каждом движении худосочного тела, прикованного к столбу, хватался за копьe и прикрикивал, мол, никакие заклятья ему не страшны. Дурачок.
Хрыыы.
Фляга красного трентийского оказалась лучшим подспорьем в борьбе со страхом, чем копьe, и юноша храпел, свернувшись калачиком возле угасающего костра. Его безмятежное, мальчишеское лицо смотрело на медленную смерть огня, теплый мех плаща ласково шептал воину о доме, невесте, об играх рассвета и радости солнца.
Агонизирующего старика в том сне не было.
— Дедушка.
Иногда даже шeпот отдается в ушах барабанным боем.
— Дедушка, — снег хрустит под маленькими меховыми сапожками, разбиваясь на сотни криков, сотни назойливых голосов; они шепчут, шепчут, шепчут, сводя его с ума.
— Дедушка, — синие глазки заглядывают прямо в душу, просят и умоляют.
— Хочешь… конец… истории? — он выплeвывает осколки слов в морозный воздух.
— Слушай.
Глоом. Так назывался этот городок. Самый обычный, не лучше и не хуже тех, где Волуэрту довелось побывать. А уж он достаточно повидал за последнее время деревенек и городов.
Благо, ни в одном из них долго не задерживался.
Это было слишком опасно.
Колeса старенькой телеги прогрохотали по камням моста; зашуршали, зачавкали иссохшей листвой и жирной грязью, разметали лужицы с дождевой водой. Позади остались деревянные ворота и бдительная стража.
Постоялый двор «Счастливая подкова» находился в трущобах и мало чем мог завлечь приезжих. Скудная еда, дешeвое вино, набитые соломой матрасы, крошечные комнатки — даже темные личности, будь то угрюмый головорез или вeрткий карманник, редко захаживали сюда, хлебнуть кислого эля из пузатых глиняных кружек.
Волуэрта в «Подкове» всe устраивало.
Во-первых, он мог пробыть в таком месте гораздо дольше, чем в других гостиницах. Среди этого сброда жрецам культа Зенара будет трудно его найти.
Во-вторых, цена.
Волуэрт отдал хозяину последние деньги и телегу вместе с лошадью. Надвигалась зима, и он решил переждать ее в Глооме. Старик устал бегать.
Будь что будет.
Пожилой странник и тяжeлый сундук разместились в одной из комнат, на втором этаже «Счастливой подковы».
Ударили первые морозы.
А Волуэрт познакомился с восьмилетним сыном хозяина, Эмилем.
Эмиль любил слушать сказки.
И разгадывать тайны.
Однажды вечером, когда они сидели в комнате старика, мальчик спросил у него:
— Дедушка, а почему ты всегда накрываешь сундук плащом? Это же неудобно!
— Видишь ли, Эмиль, — улыбнулся Волуэрт.
— Иногда людям лучше не знать некоторых вещей. То, чего они не понимают, сильно пугает многих из них.
— Как это?
— Смотри! — рука потянула за край ткани, обнажив крепкое дерево, окованное железом.
Мальчик ахнул, восторженно и немного испуганно.
Невиданные звери обитали на стенках сундука. Устрашающее переплетение хвостов, копыт, когтей и клыков стремилось выбраться из темноты и пыли; вперeд, к свету, выть нарисованными глотками, высматривать жертву плоскими глазами и рвать еe, рвать в клочья игрушечными зубами.
Через мгновение изображения чудовищных животных исчезли, поглощeнные чернотой плаща.
— Что скажешь? — голосом фокусника, доставшего кролика из шляпы, спросил Волуэрт.
— Это… необычно.
— Да, малыш, необычно, но вполне безобидно, уверяю тебя. Я бы хотел рассказать одну историю. Не совсем то, к чему ты привык… ну да ладно.
Немного найдeтся легенд, подобных этой. Она очень, очень древняя.
Ты, конечно же, слышал о нашем заступнике, великом боге Зенаре? Да, люди поклоняются ему и восхваляют имя его. И люто ненавидят, боятся жестокого бога Экваба, покровителя зла и ночи.
Но мало кто знает, что Зенар и Экваб — братья.
Не удивляйся, Эмиль. Это всего лишь легенда, мой мальчик.
Слушай дальше.
Зенар создал первых людей. Но пришло время, когда они разочаровали его. Дети бога возгордились: они убивали друг друга, предавались разврату и праздности. Не понимаешь? Ну, если сказать проще, они очень плохо себя вели и не слушали своего родителя. Ты когда-нибудь огорчал отца?
— Я принeс домой щенка, — смутился Эмиль.
— Но папа сказал, что нам самим еды не хватает, и что собаке место на цепи, а не в доме.
— Хм, он прав, малыш, — старик грустно улыбнулся.
— Собака должна сидеть на цепи.
О чeм я говорил? Ах да, Зенар решил наказать людей за то, что они его ослушались. Он наслал на них потоп: дожди все шли, и шли, и шли, пока все земли не оказались под водой, и лишь горные вершины уныло возвышались над бескрайней голубой могилой.
Они мучают его жаждой и холодом.
Они знают, что старик не может умереть.
Хрыыы.
Бедняга, этот парень так боялся колдуна, которого стерeг, что при каждом движении худосочного тела, прикованного к столбу, хватался за копьe и прикрикивал, мол, никакие заклятья ему не страшны. Дурачок.
Хрыыы.
Фляга красного трентийского оказалась лучшим подспорьем в борьбе со страхом, чем копьe, и юноша храпел, свернувшись калачиком возле угасающего костра. Его безмятежное, мальчишеское лицо смотрело на медленную смерть огня, теплый мех плаща ласково шептал воину о доме, невесте, об играх рассвета и радости солнца.
Агонизирующего старика в том сне не было.
— Дедушка.
Иногда даже шeпот отдается в ушах барабанным боем.
— Дедушка, — снег хрустит под маленькими меховыми сапожками, разбиваясь на сотни криков, сотни назойливых голосов; они шепчут, шепчут, шепчут, сводя его с ума.
— Дедушка, — синие глазки заглядывают прямо в душу, просят и умоляют.
— Хочешь… конец… истории? — он выплeвывает осколки слов в морозный воздух.
— Слушай.
Глоом. Так назывался этот городок. Самый обычный, не лучше и не хуже тех, где Волуэрту довелось побывать. А уж он достаточно повидал за последнее время деревенек и городов.
Благо, ни в одном из них долго не задерживался.
Это было слишком опасно.
Колeса старенькой телеги прогрохотали по камням моста; зашуршали, зачавкали иссохшей листвой и жирной грязью, разметали лужицы с дождевой водой. Позади остались деревянные ворота и бдительная стража.
Постоялый двор «Счастливая подкова» находился в трущобах и мало чем мог завлечь приезжих. Скудная еда, дешeвое вино, набитые соломой матрасы, крошечные комнатки — даже темные личности, будь то угрюмый головорез или вeрткий карманник, редко захаживали сюда, хлебнуть кислого эля из пузатых глиняных кружек.
Волуэрта в «Подкове» всe устраивало.
Во-первых, он мог пробыть в таком месте гораздо дольше, чем в других гостиницах. Среди этого сброда жрецам культа Зенара будет трудно его найти.
Во-вторых, цена.
Волуэрт отдал хозяину последние деньги и телегу вместе с лошадью. Надвигалась зима, и он решил переждать ее в Глооме. Старик устал бегать.
Будь что будет.
Пожилой странник и тяжeлый сундук разместились в одной из комнат, на втором этаже «Счастливой подковы».
Ударили первые морозы.
А Волуэрт познакомился с восьмилетним сыном хозяина, Эмилем.
Эмиль любил слушать сказки.
И разгадывать тайны.
Однажды вечером, когда они сидели в комнате старика, мальчик спросил у него:
— Дедушка, а почему ты всегда накрываешь сундук плащом? Это же неудобно!
— Видишь ли, Эмиль, — улыбнулся Волуэрт.
— Иногда людям лучше не знать некоторых вещей. То, чего они не понимают, сильно пугает многих из них.
— Как это?
— Смотри! — рука потянула за край ткани, обнажив крепкое дерево, окованное железом.
Мальчик ахнул, восторженно и немного испуганно.
Невиданные звери обитали на стенках сундука. Устрашающее переплетение хвостов, копыт, когтей и клыков стремилось выбраться из темноты и пыли; вперeд, к свету, выть нарисованными глотками, высматривать жертву плоскими глазами и рвать еe, рвать в клочья игрушечными зубами.
Через мгновение изображения чудовищных животных исчезли, поглощeнные чернотой плаща.
— Что скажешь? — голосом фокусника, доставшего кролика из шляпы, спросил Волуэрт.
— Это… необычно.
— Да, малыш, необычно, но вполне безобидно, уверяю тебя. Я бы хотел рассказать одну историю. Не совсем то, к чему ты привык… ну да ладно.
Немного найдeтся легенд, подобных этой. Она очень, очень древняя.
Ты, конечно же, слышал о нашем заступнике, великом боге Зенаре? Да, люди поклоняются ему и восхваляют имя его. И люто ненавидят, боятся жестокого бога Экваба, покровителя зла и ночи.
Но мало кто знает, что Зенар и Экваб — братья.
Не удивляйся, Эмиль. Это всего лишь легенда, мой мальчик.
Слушай дальше.
Зенар создал первых людей. Но пришло время, когда они разочаровали его. Дети бога возгордились: они убивали друг друга, предавались разврату и праздности. Не понимаешь? Ну, если сказать проще, они очень плохо себя вели и не слушали своего родителя. Ты когда-нибудь огорчал отца?
— Я принeс домой щенка, — смутился Эмиль.
— Но папа сказал, что нам самим еды не хватает, и что собаке место на цепи, а не в доме.
— Хм, он прав, малыш, — старик грустно улыбнулся.
— Собака должна сидеть на цепи.
О чeм я говорил? Ах да, Зенар решил наказать людей за то, что они его ослушались. Он наслал на них потоп: дожди все шли, и шли, и шли, пока все земли не оказались под водой, и лишь горные вершины уныло возвышались над бескрайней голубой могилой.
Страница 1 из 4
