Куклы

Они говорят, едят, они разговаривают с нами, они живут с нами, они вытесняют нас. Я думаю, они паразитируют на людях. Владимир Львович высказался и замолчал. Герман Карлович призадумался. С одной стороны у пациента ярко выраженное депрессивное состояние после пережитого, с другой стороны просматривается неврологическое расстройство с элементами галлюционативных видений. Попытку симуляционных действий Герман Карлович не усмотрел.

— Вот что голубчик, — сказал он, обращаясь к Владимиру Львовичу — давайте-ка понаблюдаемся, пару деньков, там глядишь, все встанет на свои места, отдыхайте. Пока никаких препаратов, при условии, конечно, что вы возьмете себя в руки, и не будете устраивать скандалы. Договорились?Владимир Львович молчал.

— Ну и ладненько. Завтра я к вам загляну с утра еще раз, побеседуем подробней. Если будут какие-либо просьбы, обращайтесь ко мне через санитара. Привычка пропускать рюмочку коньяку после рабочего дня у Германа Карловича, сложилась лет семь назад. По дороге домой он каждый веер заходил в рюмочную у гастронома, выстаивая очередь из трех-четырех человек, заказывал сто грамм коньяка с лимоном, затем, устроившись за высоким столом, наблюдает некоторое время за посетителями питейного заведения. После чего, не торопясь, выпивал коньяк в два приема. Вечер сегодняшнего дня не был отличным от других вечеров. Герман Карлович стоял за столом все в той же рюмочной, и традиционно осматривал обстановку небольшого питейного зала. Кроме него сегодня было в этот час только два посетитель, причем это были завсегдатаи, которых Герман Карлович хорошо знал. Интереса они для него не представляли. Было скучновато. Раздосадованный этим обстоятельством, Герман Карлович вопреки сложившейся традиции, сгоряча принял сто грамм в один прием, намереваясь не задерживаться дольше в рюмочной. Коньяк, как всегда мягко, приятно согрел горло, и уверенно отправился гулять в пищевод, дабы скорее усвоиться организмом психиатра, и произвести нужное воздействие на моторные и психофизические реакции организма.

Герман Карлович выдохнул и только положил в рот дольку лимона, как вдруг почувствовал, вместо ожидаемого приятного ощущения в желудке, нестерпимый дискомфорт, который молний пронзил мозг. В голове шумело, как будто ветерком колыхнуло мозговую жидкость, сознание пропало, а потом вдруг все враз пришло в норму. Герман Карлович только и успел зафиксировать новые доселе незнакомые ему ощущения. Он понял, что что-то произошло и что с этим нужно немедленно разбираться. Герман собрался и покрутил вокруг головой. Взгляд его остановился на лицах двух завсегдатаев, стоявших в трех шагах от него за соседним столиком в полуобороте к нему. Вот тут то Германа и прошиб холодный пот. Он, не отрываясь, смотрел на головы тех двоих; и не мог от испуга отвести взгляд. Сознание ударило как молотом: «Куклы». Санитара, присутствовавшего при разговоре Германа Карловича с пациентом, прозрение настигло в собственной квартире, вечером того же дня. Он смотрел на свою шестилетнюю дочь, с головой куклы, которая игралась перед ним на ковре. Он сидел на диване и смотрел на нее с животным ужасом, не произнося ни единого слова. Боясь пошевелиться и выдать себя.