Это случилось в пятницу. Я вышел уставший из института и подумал, как же меня задолбала моя работа. Душа снова была пуста, и ее щемило от тоски, как в тот новый год, когда я копил деньги на фигурку Суйсейсеки.
Добавить в моё избранное
24 мин, 39 сек 2886
Имена, телефоны, схемы архитектуры сегментов сети, рисунки, названия фильмов и книг… Бесчисленные отпечатки напрасно прожитой жизни? Доказательства моего существования, пропавшие из мира людей вместе со мной?
Я взял карандаш и решил нарисовать что-нибудь. Например, … Хммм… Может быть… Нет, все не так! В голову не лезло решительно ничего путного. Я тупо вертел карандаш в руке, а девушка удивленно смотрела на мое оцепенение. Настоящий мачо как-нибудь выкрутился бы, но меня накрыл какой-то необъяснимый ступор.
Внезапно, с первых рядов донеслись радостные возгласы. Подсвеченный прожекторами, из тьмы навстречу нам, покачиваясь в противофазе с автобусом, выплывал… самый обыкновенный Макдональдс. «Эй, да у меня в Кузьминках рядом с домом почти такой же!» Это было не то чтобы удивительно — это не воспринималось глазами как нечто, предназначенное, чтобы это видели. Картинка была словно нечеткой, казалось, что она все время расплывается по краям эдаким воздушным блюром, словно искажаемая слезами, застывшими в уголках глаз.
И одновременно сцена виделась в деталях ошеломляющей правильности, каждый столик с буквой «М», похожей на знак метро сверкал начищенной столешницей, подсвеченной канареечным огнем висящей в воздухе люстры с подвесками из хрусталя, или, во всяком случае, чего-то очень прозрачного и очень блестящего. Одно исключает другое — то, что сверкает, отражая свет из окон закусочной, не может быть призрачным в их неприятном серо-белом свете, придающем привкус сонного утра всему, до чего дотронется, но — каждая блестка циклопического сооружения из золота и кристаллов сияла собственным живым огнем, не теряя своей потусторонней прозрачности.
Потусторонней, ха.
— Вася, Вася! Гляди! — какая-то старушка, опираясь на палочку с сучком, явно выломанную где-то неподалеку, подтягивала за руку подслеповато озиравшегося деда с грязной орденской планкой на лацкане мешковатого пиджака в клеточку. -Бутылок-то, бутылок, такие по рупь писят стоют, у бабы веры-то, по рупь пиисят — говорила она со странным присвистом в беззубом рту, торопясь, тыча пальцем в сияющее стекло закусочной. Похоже, там что-то было на столе.
Моя спутница пошла посмотреть, чего так привлекло престарелую пару. Оставшись в одиночестве, я смотрел, как толпа осматривает «мак», зависший в пустоте — чернота была со всех сторон одинаково черной, и сверху, и по сторонам света. Я пошел куда глаза глядят. Есть не хотелось. Жить — тоже. Я брел вперед, удаляясь от магазина, когда услышал странную возню позади.
— ааааАААААААААААА…!
Звук воздуха, рвущегося через судорожно сведенные голосовые связки заставил меня круто развернуться. Мысли о девушке с остановки влепили сознанию пощечину, и я побежал назад — почему-то побежал. Сразу понял, что зря. Факт, что в дверях обнаруженного нами строения стоит что-то темное, пропорциями напоминающее мешок картошки на двух раздутых ногах, вошел в мозг легко, как девять граммов свинца. Тело человека у ног ЭТОГО было лишь малозначимой деталью.
Тело старушки плавало в быстро увеличивающемся темном пятне, а ошарашенный дед ворочался неподалеку.
Я взял карандаш и решил нарисовать что-нибудь. Например, … Хммм… Может быть… Нет, все не так! В голову не лезло решительно ничего путного. Я тупо вертел карандаш в руке, а девушка удивленно смотрела на мое оцепенение. Настоящий мачо как-нибудь выкрутился бы, но меня накрыл какой-то необъяснимый ступор.
Внезапно, с первых рядов донеслись радостные возгласы. Подсвеченный прожекторами, из тьмы навстречу нам, покачиваясь в противофазе с автобусом, выплывал… самый обыкновенный Макдональдс. «Эй, да у меня в Кузьминках рядом с домом почти такой же!» Это было не то чтобы удивительно — это не воспринималось глазами как нечто, предназначенное, чтобы это видели. Картинка была словно нечеткой, казалось, что она все время расплывается по краям эдаким воздушным блюром, словно искажаемая слезами, застывшими в уголках глаз.
И одновременно сцена виделась в деталях ошеломляющей правильности, каждый столик с буквой «М», похожей на знак метро сверкал начищенной столешницей, подсвеченной канареечным огнем висящей в воздухе люстры с подвесками из хрусталя, или, во всяком случае, чего-то очень прозрачного и очень блестящего. Одно исключает другое — то, что сверкает, отражая свет из окон закусочной, не может быть призрачным в их неприятном серо-белом свете, придающем привкус сонного утра всему, до чего дотронется, но — каждая блестка циклопического сооружения из золота и кристаллов сияла собственным живым огнем, не теряя своей потусторонней прозрачности.
Потусторонней, ха.
— Вася, Вася! Гляди! — какая-то старушка, опираясь на палочку с сучком, явно выломанную где-то неподалеку, подтягивала за руку подслеповато озиравшегося деда с грязной орденской планкой на лацкане мешковатого пиджака в клеточку. -Бутылок-то, бутылок, такие по рупь писят стоют, у бабы веры-то, по рупь пиисят — говорила она со странным присвистом в беззубом рту, торопясь, тыча пальцем в сияющее стекло закусочной. Похоже, там что-то было на столе.
Моя спутница пошла посмотреть, чего так привлекло престарелую пару. Оставшись в одиночестве, я смотрел, как толпа осматривает «мак», зависший в пустоте — чернота была со всех сторон одинаково черной, и сверху, и по сторонам света. Я пошел куда глаза глядят. Есть не хотелось. Жить — тоже. Я брел вперед, удаляясь от магазина, когда услышал странную возню позади.
— ааааАААААААААААА…!
Звук воздуха, рвущегося через судорожно сведенные голосовые связки заставил меня круто развернуться. Мысли о девушке с остановки влепили сознанию пощечину, и я побежал назад — почему-то побежал. Сразу понял, что зря. Факт, что в дверях обнаруженного нами строения стоит что-то темное, пропорциями напоминающее мешок картошки на двух раздутых ногах, вошел в мозг легко, как девять граммов свинца. Тело человека у ног ЭТОГО было лишь малозначимой деталью.
Тело старушки плавало в быстро увеличивающемся темном пятне, а ошарашенный дед ворочался неподалеку.
Страница 7 из 7
