Крылья

— Просыпайся же! Началось!

Желто-карие глаза неспешно распахнулись. Приподнявшись, молодой человек вяло буркнул: «Что началось?» Девушка словно бы лучилась радостно-теплым светом, счастливая улыбка преобразила ее.

— То самое! — Ей казалось, что он сам может все это почувствовать, понять… — Она вернулась!

— Кто? — Он все еще сонно щурился, прикрываясь ладонью от бьющего из окна нестерпимо яркого света.

— Магия! — Она улыбнулась еще шире — о возвращении в мир волшебства она мечтала не один год. Да и он, она знала, тоже.

На миг на его лице отразился по-детски доверчивый восторг, но вдруг он как-то странно поежился и сумрачно, будто нахохлившись, спросил: «С чего ты взяла?» — Но… — она в замешательстве смотрела на него, не понимая, что же не так, почему он не радуется, — Разве ты не ощущаешь? Сила, она же пропитывает воздух! Посмотри, — девушка подбежала к окну и распахнула его. Ветер с добродушным озорством растрепал волосы, ласково нашептывая что-то на ушко, — спроси его, если мне не веришь. Спроси! Ветер все знает! Магия снова стала нашей! Этот день станет первым днем новой эпохи!

Он лишь молча пялился на ее спину. 'Да, началось, конечно же, началось. Только та ли это будет эпоха, о которой ты мечтаешь, малыш? ' — Ну что ты молчишь? — Она резко обернулась, волосы упали на лицо — Ветер не успел отпустить их.

— Что такое?

— Солнце, — осторожно начал он. Ниточка, веками связывающая их, казалась ему теперь хрустальной, — твоя спина… Шрамов больше нет, посмотри сама… Она удивленно посмотрела на него, недоверчиво подошла к зеркалу и… радостно вскрикнула. Увы, он не мог разделить ее восторга — на лопатках, где из жизни в жизнь появлялись шрамы, теперь белели два маленьких крылышка.

— Ангел мой… — чуть слышно прошептал парень, откидываясь на подушку.

— Мои крылья! Любимый, у меня снова есть крылья! Как тогда!

— Да, котенок… Теперь ты можешь вернуться домой, — он закрыл глаза — похоже, это конец… С ее лица мигом слетела улыбка. Плюхнувшись на кровать рядом с самым дорогим для себя существом, Ангел серьезно посмотрела на парня.

— Ты что такое говоришь? Ты ведь вернешься со мной, правда же? Или… тебе не дали крылья? Ничего… я останусь здесь, с тобой… Вместо ответа он резко сел на кровати, отшвырнув к стене подушку, из которой вылетело пара перьев. Он смотрел на них, не мигая, повернувшись к ней спиной. Там прорезались два точно таких же крылышка, только черных… — Неужели ты еще не поняла? — Слова, слетающие с губ Падшего, звенели горечью.

— Ты возвращаешься. Без меня. Потому что со дня на день начнется та самая Война, которой тебя пугали с детства. Пресловутая битва Света и Тьмы. Ангелы против Демонов. И ты прекрасно видишь, пернатые доспехи какого цвета я получил. Ты была права. Этот день войдет в историю. Как начало Конца.

Черные крылья слегка дрожали. Дрожал и голос. Падший знал — подарков не бывает. Их ведь предупреждали, что рано или поздно, но это случится… Только все равно слишком мало… У них ведь только-только все наладилось… — Нет, слышишь! Нет… — маленькие жемчужинки слез тихо-тихо покатились по девичьим щечкам. В глазах слезы, а перед глазами лишь черные крылья — ее приговор, — если Его попросить, то Он примет тебя! Он ведь давно простил… — Но Я не простил Его, понимаешь?! Я не простил! За то, что Он посмел лишить крыльев Тебя! — он не оборачивался, боясь поймать его взгляд.

— Но я же сама от них отказалась, чтобы быть с тобой! — она почти кричала. Ангелы слишком многое способны почувствовать, даже без слов… — Я не могу, прости.

И все. Ни слова больше. Она была слишком горда, чтобы просить его. Он был слишком горд, чтобы простить.

Подоконник, окно… Всего один шаг… Ветер подхватил неокрепшие еще белоснежные крылья, унося Ангела на Небеса… И дай им Бог не столкнуться в бою… Армагеддон. Место битвы и начало конца. Миниатюрный ангел с горящим взором. Тяжелый меч в тонких пальцах.

Взгляд скользит по неисчислимым ратям чернокрылых. Сердце судорожно бьется. Где!? Ну где же он!? Любовь и страх. Страх за него. Страх увидеть и не увидеть.

Баал, Асмодей, Бельфегор с одной стороны. Михаил, Иегудиил, Уриил, с другой. Этих видно прекрасно. Возвышаются над войсками непобедимыми столпами. Пока, непобедимыми. А где же он — ониксовая песчинка в черном океане? Черное на темном — отыскать ли? И кто сказал, что ангелы не умеют любить? Что они бездушные слуги Того, Чье Имя нельзя поминать всуе? Любят. Страдают. Почти как смертные. Почти. Лишь с малой разницей. У смертных память теряется за дымкой веков. Стирается, изглаживается. Да что там веков, проходят десятилетия, и вот уже нет тех пламенных страстей. А у изначально сотворенных нет дара забвения. И в душе остается боль. Гремят барабаны сердца. Шумят набатом в ушах. Уймись, сердце! Уймись, глупое!

А вот и рев трубы. Дождались. Лавина двинулась.