Крылья

Иссиня-черная волна устремилась на белую скалу. Заранее зная итог. Но сдаваться не собирался никто. Лишь бесшумно пошли вперед, словно звук уже умер.

Схлестнулись. Темные волны наползли на край белой границы. Вселенная вздрогнула.

Лязг мечей слился в грохот чудовищной молотилки. Будто тысяча кузнецов состязается в ковке. Вместо наковален — черные и белые доспехи. Вместо воды охлаждает злое железо кровь. Топот великого множества ног. Трясется камень равнины, стонет песок. Рыдает воздух. Надрывно хрипят легкие смертных и бессмертных. Солнце обещало не заходить, доколе не будет конца. А пот и кровь щедро льются на землю. Сегодня пустыне зацвесть садом. Садом смерти и боли.

Жнецы пришли, ибо поспела жатва. И падают тысячи и десятки тысяч. И гибнут, гибнут темные легионы. Гордость, гнев, отчаяние. Против любви и света? Нет, против такого же гнева. А свет, такой ласковый и нежный, оказывается, прекрасно способен уничтожать. Нет спасения темному воинству. Пришло время суда и казни неугодных.

Маленькая светлая фигурка вырвалась вперед. Метнулась к нему. Каким образом она нашла его в страшной сумятице боя? Среди миллионов подобных ему? Видимо любовь — верный маяк в хаосе битвы.

Но это уже не важно. Как ни жаль. А важным стало то, что они по разные стороны. Свет и Тьма. Волна и скалистый берег. Вечное противостояние. И вместе им не быть. Как и не переписать извечных законов. То, что однажды положено Им — не дано переменить ни человеку, ни даже ангелу. Был когда-то один — херувим осеняющий, денница Зари, печать совершенства. Вон, во что вылилось… Да и далеко любимый. Не долететь. Не пробиться. Тонкие пальцы сжимают тяжелый меч. Крылья развернуты. Свет и пламя.

— Пробьюсь! Долечу! — отчаянно шепчут губы. А крылья несут в самую гущу битвы. К нему.

Жнецы. Архангелы. Элита с огненными мечами. Возвышаются белыми башнями над полками. Выкашивают легионы черных словно косарь траву.

Он стоял на левом фланге. Впрочем — несмотря на порядок и жесткую дисциплину-все смешалось в сумятице боя. Пал Дагон пронзенный Михаилом. Пали Баал-Зебуб и Абаддон. Нет спасения темным. Ибо велика ярость гнева Его.

А рука устала наносить тщетные удары. Крылья поникли. Злость и ярость сменились отчаянием. Слишком много чернокрылых соратников пало подле него сегодня. Верных друзей — даже демонам известны такие понятия как честь и верность. А впереди… А впереди смерть. Смерть с карающим огненным мечом. Жнец. Пробил плотные ряды. И косит. Косит. Совсем близко. Навис белоснежной горой. Замах. Удар. Ноют уставшие руки. Поднимается коса. Сталь к стали. Звон. Злые красные искры. Замах. Толчок. Он отпрыгнул на шаг назад-давая место косе. Сорвать дистанцию для замаха. Били и не таких. Мельком взглянув на вокруг — падают и светлые. Не так часто как хотелось бы, но все же гибнут и они. Впрочем гибнут ли? Кинулся на выручку один из соратников стоявший по левую руку. Прямо под ноги Жнецу. Свист меча, стон, темная вспышка. Исчез еще один обреченный. Подарив драгоценный миг для удара. Свистит коса, подсекая ноги противника. Удар. Верное оружие больно ударило по немеющим пальцам. Из железа он, что ли? Легкая царапина, да порванная хламида-вот и весь результат. А меч поднимается снова. Неумолимо. Гордость и злость. Желание отбросить подведшее его оружие. Стыдливо притихла коса, не поет песню битвы. Будто у оружия тоже есть душа. Лишь дрожит злое темное лезвие. То ли понимая смятение и отчаяние хозяина. То ли просто устав. Ведь даже сталь имеет привычку уставать. Хочется отбросить оружие. Голыми руками душить горло ненавистного врага. Выдавить мерцающие сполохами Света глаза. Вырвать его горячее сердце и бросить под ноги. А меч снова поднимается. Легкая усмешка в глазах — видимо враг почувствовал его усталость.

Коса с треском разлетается. В руках — жалкий обломок. Недоумение. Отчаяние. И — она. Любимая. Уже рядом. Вот-вот, и снова вместе. Спешит, и никто не в силах остановить ее. Как и не в силах остановить меч в руках воина Божьего.

Пылает торжество сполохами огня в глазах Жнеца. Меч архангела поднимается снова. Замах. Нет больше сил отразить меч врага. Да и нечем. Свист. Удар. Странно — а боли почти нет. Лишь темнеет в глазах, да пошатнулись вдруг ноги. Темный оседает на землю, щедро политую кровью смертных и бессмертных. Роняет бесполезный обломок косы.

А она уже совсем близко. В глазах — ужас и тоска. С губ — тонкий отчаянный крик. Огненный меч разит один раз и навсегда. Она знает это. Знает и он. Секунда. Другая. Как мало для вечности — где теряется само понятие времени. И как много для одного взгляда. Последнего. Глаза в глаза.

… а кровь у падших такая же красная… Алые брызги пробитой груди окропили оперение белоснежных крыльев. Крыльев той, что опоздала всего на миг. Последняя попытка дотянуться до любимой и что-то сказать. Что-то очень-очень важное. Но… Карие глаза — такие теплые и нежные, медленно угасают. Навсегда.