Свет мощных фар, свист разорванного воздуха и звук, будто отсчет. Взглядом поймала кусочек темного неба. Оно словно плывет, отдаляется. Звезды все еще светят из-за облаков, такие тусклые в свете ночных фонарей. Между ними затерялась полная луна. Казалось, она ожила в этот миг, повернув ко мне свое бледное лицо, и улыбнулась, словно поиздевалась.
Добавить в моё избранное
8 мин, 56 сек 14938
Опять раздается беспрекословное «ту-дух», выдергивая меня из мыслей. Вообще-то нет ничего особенного в этом мгновении. И нет ничего более важного, на самом деле. Катись пропадом все прошлое и будущее. Непонятный отсчет выводит из равновесия: ту-дух… ту-дух… Толи это мое сердце волнуется, то ли стучат колеса. А я не хотела об этом думать, словно отгоняла от себя само осознание происходящего, и летела вниз, камнем.
Взгляд на миг уцепился за камешки, что дрожат между шпал. Все вспоминаю это: «Ту-дух… ту-дух», — словно удары молота. Нет, это все же звук колес, я знаю.
Сквозь опустошенные схемы подсознания пронесся пронзительный крик вроде бы мой, вроде бы поезда, и резко исчез из пространства.
Ту-дух… — третий по счету. Его заглушило что-то другое, мелкое, боязненно-решительное — словно дождь: тук-тук-тук… Буду пытаться подняться до четвертого удара… Тук-тук-тук — смешно… Я только что начала падать.
Четвертый… не успеваю… Прихожу в себя. Не хочу! Секунды все сильней замедляются, неумолимо очерчивая границы между мной и… Падаю.
Выпрямляю перед собой руки, чтобы защититься от металлического чрева мчащегося на меня поезда. Лицо машиниста промелькнуло где-то сверху. Поздно.
Рельсы. Вижу, как отсвечивает в свете фар металл. Мелкие песчинки прыгают по земле… тук-тук-тук… в такт еще одному: «Ту-дух»… Резкий удар коснулся моих пальцев… Фотография моста над железной дорогой.
Шесть подвыпивших людей застыли воском… Тучи остановились, словно подвязанные за ниточки. Звезды больше не мерцали, и даже луна была только лимонным пятном, похожим на фотобрак.
Поезд остановился во всей своей мощи, как змея, что притаилась перед последним нападением. Даже мелкий песок застыл в своем прыжке, прямо в воздухе. Хотя нет, песка там и в помине не видно. Так, воображение.
Только что проявленное изображение было пронизано холодом. Густой осенней паузой в каждом движении. Маленькая фигурка, почти находясь под колесами, сжалась в последнем вздохе, с поднятыми к небу глазами. На самом деле, — просто поднятым лицом… Возможно, чьи-то руки держали бы эту фотографию как историю. Фигурке было все равно, она единственная казалась живой на этом изображении. Автор, сумевший запечатлеть эту сцену, был не доволен. Это вовсе не походило на идеальное фото.
Открываю глаза… Поезд черным монолитом остановился передо мной. Невольно оглядываюсь. Тело нестерпимо болит после падения, но никаких травм, только ссадины. Схожу с колеи в более безопасное место. Взгляд вверх, прикован к мосту. Он был возведен поперек дорожных путей. Вместо крепких перил — сетка, натянутая на трубу-каркас.
Лунное сияние на пару с фонарями, очертило там шестеро силуэтов моих друзей, застывших словно… Подхожу к ближайшим дверям поезда и с силой стучусь в них. Нереальный холод коснулся моих пальцев, вспомнила ту боль, отшатнулась. Снова взглянула вверх, на мост. Никто не двигался.
Не верю, не хочу!
Бегу через пути, в сторону ступенек. Сквозь резиновую подошву кроссовок чувствую ледяные шпалы. Спрыгиваю в траву. Травинки лезвиями царапнули кожу, — даже не буду думать об этом.
Облезлая лестница слева. Взбегаю по ней, перепрыгивая металлические ступеньки, не смотря вниз.
Чем быстрей приближаюсь, тем ужаснее понимание.
На одном из изображений было видно, как фигурки застыли в своем стремлении перегнуться через мост. Если положить увеличительное стекло на их мелкие лица, то даже можно различить счастливые улыбки, которые еще не успели смениться испуганными гримасами. Только позы тел подсказывали: эти восковые фигуры готовы прыгнуть следом, что бы помочь. Догадка — не более. Увеличительное стекло перемещается чуть ниже, к поезду. Теперь видно как из-под колес вылетела одинокая искра. Она почти сливается с лучами яркого желтого света отброшенного фарами. А может это всего лишь брак, и желаемое, выданное за действительное?
На кадре видно несколько вагонов, сжатых ракурсом в два сантиметра. Во всех горел яркий свет. Что говорит о том, что было еще не поздно. Взгляд опять возвращается к человеческим фигуркам на мосту, почему-то вовсе не откровенных в своих позах.
Даже их волосы застыли в движении. Тела склоненные через перила, руки опущенные вниз, так, словно они пытались поймать меня, после того как я упала. Кто-то в ужасе обхватил голову и испуганным недвижимым взглядом смотрел куда-то совсем в другую сторону. Я останавливаюсь рядом, что бы взглянуть в эти глаза. Словно стеклянные. Еще один уже пытался бежать в сторону лестницы, замер, стоя на одной ноге в полулетящей позе. Встаю среди четырех перегнутых через перила силуэтов и, понимаю, что тут больше нет людей. Обращаю внимание на бутылку пива, в чьих-то пальцах. Пиво стеклянной массой лилось вниз, под поезд. Понимаю, что его капли, мелкими янтарными шариками висят в воздухе.
Странная безразличность охватила сердце. Разворачиваюсь и ухожу.
Взгляд на миг уцепился за камешки, что дрожат между шпал. Все вспоминаю это: «Ту-дух… ту-дух», — словно удары молота. Нет, это все же звук колес, я знаю.
Сквозь опустошенные схемы подсознания пронесся пронзительный крик вроде бы мой, вроде бы поезда, и резко исчез из пространства.
Ту-дух… — третий по счету. Его заглушило что-то другое, мелкое, боязненно-решительное — словно дождь: тук-тук-тук… Буду пытаться подняться до четвертого удара… Тук-тук-тук — смешно… Я только что начала падать.
Четвертый… не успеваю… Прихожу в себя. Не хочу! Секунды все сильней замедляются, неумолимо очерчивая границы между мной и… Падаю.
Выпрямляю перед собой руки, чтобы защититься от металлического чрева мчащегося на меня поезда. Лицо машиниста промелькнуло где-то сверху. Поздно.
Рельсы. Вижу, как отсвечивает в свете фар металл. Мелкие песчинки прыгают по земле… тук-тук-тук… в такт еще одному: «Ту-дух»… Резкий удар коснулся моих пальцев… Фотография моста над железной дорогой.
Шесть подвыпивших людей застыли воском… Тучи остановились, словно подвязанные за ниточки. Звезды больше не мерцали, и даже луна была только лимонным пятном, похожим на фотобрак.
Поезд остановился во всей своей мощи, как змея, что притаилась перед последним нападением. Даже мелкий песок застыл в своем прыжке, прямо в воздухе. Хотя нет, песка там и в помине не видно. Так, воображение.
Только что проявленное изображение было пронизано холодом. Густой осенней паузой в каждом движении. Маленькая фигурка, почти находясь под колесами, сжалась в последнем вздохе, с поднятыми к небу глазами. На самом деле, — просто поднятым лицом… Возможно, чьи-то руки держали бы эту фотографию как историю. Фигурке было все равно, она единственная казалась живой на этом изображении. Автор, сумевший запечатлеть эту сцену, был не доволен. Это вовсе не походило на идеальное фото.
Открываю глаза… Поезд черным монолитом остановился передо мной. Невольно оглядываюсь. Тело нестерпимо болит после падения, но никаких травм, только ссадины. Схожу с колеи в более безопасное место. Взгляд вверх, прикован к мосту. Он был возведен поперек дорожных путей. Вместо крепких перил — сетка, натянутая на трубу-каркас.
Лунное сияние на пару с фонарями, очертило там шестеро силуэтов моих друзей, застывших словно… Подхожу к ближайшим дверям поезда и с силой стучусь в них. Нереальный холод коснулся моих пальцев, вспомнила ту боль, отшатнулась. Снова взглянула вверх, на мост. Никто не двигался.
Не верю, не хочу!
Бегу через пути, в сторону ступенек. Сквозь резиновую подошву кроссовок чувствую ледяные шпалы. Спрыгиваю в траву. Травинки лезвиями царапнули кожу, — даже не буду думать об этом.
Облезлая лестница слева. Взбегаю по ней, перепрыгивая металлические ступеньки, не смотря вниз.
Чем быстрей приближаюсь, тем ужаснее понимание.
На одном из изображений было видно, как фигурки застыли в своем стремлении перегнуться через мост. Если положить увеличительное стекло на их мелкие лица, то даже можно различить счастливые улыбки, которые еще не успели смениться испуганными гримасами. Только позы тел подсказывали: эти восковые фигуры готовы прыгнуть следом, что бы помочь. Догадка — не более. Увеличительное стекло перемещается чуть ниже, к поезду. Теперь видно как из-под колес вылетела одинокая искра. Она почти сливается с лучами яркого желтого света отброшенного фарами. А может это всего лишь брак, и желаемое, выданное за действительное?
На кадре видно несколько вагонов, сжатых ракурсом в два сантиметра. Во всех горел яркий свет. Что говорит о том, что было еще не поздно. Взгляд опять возвращается к человеческим фигуркам на мосту, почему-то вовсе не откровенных в своих позах.
Даже их волосы застыли в движении. Тела склоненные через перила, руки опущенные вниз, так, словно они пытались поймать меня, после того как я упала. Кто-то в ужасе обхватил голову и испуганным недвижимым взглядом смотрел куда-то совсем в другую сторону. Я останавливаюсь рядом, что бы взглянуть в эти глаза. Словно стеклянные. Еще один уже пытался бежать в сторону лестницы, замер, стоя на одной ноге в полулетящей позе. Встаю среди четырех перегнутых через перила силуэтов и, понимаю, что тут больше нет людей. Обращаю внимание на бутылку пива, в чьих-то пальцах. Пиво стеклянной массой лилось вниз, под поезд. Понимаю, что его капли, мелкими янтарными шариками висят в воздухе.
Странная безразличность охватила сердце. Разворачиваюсь и ухожу.
Страница 1 из 3
