Лес волновался. Ветер сгибал его почти до земли. Ураган надвигался на побережье, а ночь сменяла сумерки. Их полицейская машина мчалась вниз по серпантину.
Добавить в моё избранное
7 мин, 54 сек 9637
Когда она остановилась, и Эдвард Фейри посмотрел в окно, все встало на свои места. Огромное здание центральной психбольницы в подсветке из молний смотрелось мрачно и устрашающе. Готический многоэтажный монстр: остроконечные башни, черный кирпич — натуральный «Аркхэм». А огромные ворота и решетки, напоминающие зубастую пасть, только дополняли неприятных впечатлений.
Фейри выбрался первым, затем из автомобиля вышли двое. Его самые нелюбимые коллеги. Первый, мелированный блондин, чьи глубокие синие глаза буквально обжигали своим холодом до дрожи, был одет во все клетчатое. Второй, каре-зеленоглазый шатен, чуть выше светловолосого напарника, неизменно язвительно улыбался, а вся его одежда была в полоску.
— А я так надеялся, что не вернусь сюда, — почти с внутренним содроганием осмотрев нелюбимую парочку, произнес Эдвард.
Прожевав сочный голден, парень в клетчатом поправил полу шляпы, и произнес:
— Не те нынче яблочки пошли… не те… — после этих слов огрызок улетел в яму невдалеке.
— Ну так… Ты стоишь, а я бегу на месте, — полосатый рассмеялся, затем добавил: А луна не кровавая, просто эстетически не хватает этого, согласись?
После сказанных слов шатен включил наушники, так что шагов за десять от него было слышно, как играл насмешливо-жестокий блюз, а голос в нем пел о том, что любовь и жестокость неразрывно ищут друг друга.
Клетчатый не отвечая, прошел к дрожащему под дождем санитару. Ливень бил, но на расстоянии метров пяти от больницы практически отсутствовал. Вот так они вошли в дождь. Внезапно заряд молнии взорвался рядом с блондином, другой ударил в дерево, стоящее в метрах трех от их машины. Человек в клетчатом костюме не замедлил шага даже пред ослепительной вспышкой. Парень в полосатом, прикурил от прилетевшей на капот веточки.
— Вы… — голос Фейри дрожал, он весь сжался — Ты прав, мы, — весело рассмеялся шатен. Глубоко затянувшись, он практически рухнул на капот. Затем через мгновение вскочил. В несколько явно нечеловеческих прыжков настиг напарника, стоящего перед дверью.
Дверь с грохотом пнули в две ноги.
Двухстворчатые врата здания-трупа открылись.
— А что с персоналом? — спросил клетчатый, вызвавшего их охранника, ждавшего на проходной.
— Окаменели.
— Все?
— Почти… Несколько шагов внутрь и взорвались лампочки. Хохот полосатого подтвердил самые мрачные опасения Эдварда.
— Я… я… может тут останусь?
— Как хочешь… — шатен обернулся, — они уже здесь.
В подтверждение сказанных слов отовсюду просачивался туман; из стен, потолка, дымкой вился по полу. Завертевшись, рукав дыма, словно гигантская человеческая рука схватила санитара. Вопль разошелся эхом. Клетчатый не обращал внимание на происходящее и рылся в старом окровавленном шкафу с документами. Эдвард забился в угол, практически не понимая, кричит он или ему так только кажется. Затянувшись так глубоко, что даже закашлялся, одетый в полоску шатен выдохнул облако табачного дыма и, рассмеявшись весьма неприятно, вытащил зажигалку. Щелчок: туман взорвался. Огонь, какой-то совсем призрачный рвался по стенам, метался под потолком, искрил по полу. Но одним движеньем руки шатен погасил безумствующее пламя.
— Нашел, поднимаемся… Блондин стремительно бросился к лестнице, и, перепрыгивая ступеньки, исчез в кромешной темноте. Шатен с неизменно безумной и какой-то милой при этом улыбкой, пожал плечами. И спросил:
— Вы со мной? Или тут останетесь?
Охранник не ответил, просто кивнул, а Эдвард, оторвавшись от холодной стены, ощущая, что не может говорить и смотрит с ужасом в глазах, только судорожно кивнул.
Они шли среди десятков застывших статуй. Которые были когда-то людьми — персоналом, больными. Они шли, и Эдвард все отчетливее понимал, почему так легко, абсолютно без эмоций действовали знаменитые напарники спецотдела по противодействию организованной преступности и особо тяжким преступлениям.
— Вы не можете быть людьми… — Тебе что, сердце подсказало? — рассмеялся шатен и обжег насмешливым зелено-колдовским взглядом. Каряя окантовка вдруг проявилась сверх ярко, словно десятки огненных точек вспыхнули в глазах, они словно танцевали.
— А что… все может быть.
Клетчатого они нашли через десять минут. Эдвард точно знал — каждые несколько минут он смотрел на часы. Блондин склонился над пациенткой, а девушка все приговаривала: «Катись, катись яблочко, катись по дорожке из серебра»… — Интересно, как это произошло? Ну, прорыв… — Это не так важно. Что там у вас прорвалось… — охранник впервые подал голос. Молодой взгляд, кристально серый и явно прошедший войну, подавлял яростью.
— Двадцать опаснейших психов сбежали, даже больше.
— Пусть охрана ловит… нас только один интересует. Тот, кто все это сюда вызвал.
После этих слов полосатый затянулся и с грохотом рухнул на соседнюю койку, так что пружины с визгом застонали.
Фейри выбрался первым, затем из автомобиля вышли двое. Его самые нелюбимые коллеги. Первый, мелированный блондин, чьи глубокие синие глаза буквально обжигали своим холодом до дрожи, был одет во все клетчатое. Второй, каре-зеленоглазый шатен, чуть выше светловолосого напарника, неизменно язвительно улыбался, а вся его одежда была в полоску.
— А я так надеялся, что не вернусь сюда, — почти с внутренним содроганием осмотрев нелюбимую парочку, произнес Эдвард.
Прожевав сочный голден, парень в клетчатом поправил полу шляпы, и произнес:
— Не те нынче яблочки пошли… не те… — после этих слов огрызок улетел в яму невдалеке.
— Ну так… Ты стоишь, а я бегу на месте, — полосатый рассмеялся, затем добавил: А луна не кровавая, просто эстетически не хватает этого, согласись?
После сказанных слов шатен включил наушники, так что шагов за десять от него было слышно, как играл насмешливо-жестокий блюз, а голос в нем пел о том, что любовь и жестокость неразрывно ищут друг друга.
Клетчатый не отвечая, прошел к дрожащему под дождем санитару. Ливень бил, но на расстоянии метров пяти от больницы практически отсутствовал. Вот так они вошли в дождь. Внезапно заряд молнии взорвался рядом с блондином, другой ударил в дерево, стоящее в метрах трех от их машины. Человек в клетчатом костюме не замедлил шага даже пред ослепительной вспышкой. Парень в полосатом, прикурил от прилетевшей на капот веточки.
— Вы… — голос Фейри дрожал, он весь сжался — Ты прав, мы, — весело рассмеялся шатен. Глубоко затянувшись, он практически рухнул на капот. Затем через мгновение вскочил. В несколько явно нечеловеческих прыжков настиг напарника, стоящего перед дверью.
Дверь с грохотом пнули в две ноги.
Двухстворчатые врата здания-трупа открылись.
— А что с персоналом? — спросил клетчатый, вызвавшего их охранника, ждавшего на проходной.
— Окаменели.
— Все?
— Почти… Несколько шагов внутрь и взорвались лампочки. Хохот полосатого подтвердил самые мрачные опасения Эдварда.
— Я… я… может тут останусь?
— Как хочешь… — шатен обернулся, — они уже здесь.
В подтверждение сказанных слов отовсюду просачивался туман; из стен, потолка, дымкой вился по полу. Завертевшись, рукав дыма, словно гигантская человеческая рука схватила санитара. Вопль разошелся эхом. Клетчатый не обращал внимание на происходящее и рылся в старом окровавленном шкафу с документами. Эдвард забился в угол, практически не понимая, кричит он или ему так только кажется. Затянувшись так глубоко, что даже закашлялся, одетый в полоску шатен выдохнул облако табачного дыма и, рассмеявшись весьма неприятно, вытащил зажигалку. Щелчок: туман взорвался. Огонь, какой-то совсем призрачный рвался по стенам, метался под потолком, искрил по полу. Но одним движеньем руки шатен погасил безумствующее пламя.
— Нашел, поднимаемся… Блондин стремительно бросился к лестнице, и, перепрыгивая ступеньки, исчез в кромешной темноте. Шатен с неизменно безумной и какой-то милой при этом улыбкой, пожал плечами. И спросил:
— Вы со мной? Или тут останетесь?
Охранник не ответил, просто кивнул, а Эдвард, оторвавшись от холодной стены, ощущая, что не может говорить и смотрит с ужасом в глазах, только судорожно кивнул.
Они шли среди десятков застывших статуй. Которые были когда-то людьми — персоналом, больными. Они шли, и Эдвард все отчетливее понимал, почему так легко, абсолютно без эмоций действовали знаменитые напарники спецотдела по противодействию организованной преступности и особо тяжким преступлениям.
— Вы не можете быть людьми… — Тебе что, сердце подсказало? — рассмеялся шатен и обжег насмешливым зелено-колдовским взглядом. Каряя окантовка вдруг проявилась сверх ярко, словно десятки огненных точек вспыхнули в глазах, они словно танцевали.
— А что… все может быть.
Клетчатого они нашли через десять минут. Эдвард точно знал — каждые несколько минут он смотрел на часы. Блондин склонился над пациенткой, а девушка все приговаривала: «Катись, катись яблочко, катись по дорожке из серебра»… — Интересно, как это произошло? Ну, прорыв… — Это не так важно. Что там у вас прорвалось… — охранник впервые подал голос. Молодой взгляд, кристально серый и явно прошедший войну, подавлял яростью.
— Двадцать опаснейших психов сбежали, даже больше.
— Пусть охрана ловит… нас только один интересует. Тот, кто все это сюда вызвал.
После этих слов полосатый затянулся и с грохотом рухнул на соседнюю койку, так что пружины с визгом застонали.
Страница 1 из 3
