Лес волновался. Ветер сгибал его почти до земли. Ураган надвигался на побережье, а ночь сменяла сумерки. Их полицейская машина мчалась вниз по серпантину.
Добавить в моё избранное
7 мин, 54 сек 9638
Почти попрыгав, шатен в очередной раз затянулся.
Клетчатый бросил взгляд и отвернулся. Фейри посмотрел на совершенно неадекватный взор, вздохнул.
— Если вас прислали, значит всем хана. Вы ж беспредельщики… Голубоглазый блондин провел рукой по лицу девушки и та мгновенно заснула. Он развернулся к напарнику и явно хотел сказать, что-то резкое, но тот умело опередил его.
— Эй! А это не откусывается… — блестящее серебром яблоко покатилось по полу. Оно казалось словно сотканным из лунного света и, упав, катилось, подпрыгивая слишком сильно для просто упавшего фрукта.
— Все за ним, — скомандовал блондин, и тут на всех обрушилась тьма. Фейри закричал, все вокруг заполнил тяжелый, удушающий блюз и метающиеся во мгле светлячки — блуждающие огоньки.
Когда новая комната собралась, они точно были, где угодно только не в психбольнице. Вокруг видеокамеры, софиты, прожекторы, обои со сценами секса. Все это вместе эпатировало, взволновывало как и потолок, уходящий вверх: он был прозрачным и вытянутым, являясь идеальным дополнением к киноиндустриальный антуражу. В дополнение, заверщающе-феерический штрих: девушка с внешностью известной певицы сидела на столе — из одежды только прозрачная ночнушка… В довершение их осталось только двое — охранник и блондин исчезли.
— Не устала? Не замерзла? — почти ласково поинтересовался шатен. В ответ красавица рассмеялась.
— Как звать?
— Лана.
— Красивое имя… — шатен подошел, провел рукой по породисто-удлиненному лицу.
— В эту ночь выстоят только те, у кого есть душа, — девушка чмокнула зеленоглазого в щеку и растаяла в чадной дымке. А тот затянулся еще раз, выдул поток табака, закашлялся.
В ответ комнату наполнил очередной музыкальный шторм. Блюз растекался по помещению, расходясь эхом. Прошла минута. Все смолкло. Ритм резко сменился тихими, леденящими звуками из музыкальной шкатулки.
— Какие эффекты… Все для нас.
На этих словах помещение зашаталось… — Это все невозможно просто, просто… — Эдварда стало захлестывать отчаянье.
— Все галлюцинации, — рассмеялся шатен.
— Вся наша жизнь — галлюцинации. И сон. Спим наяву, постоянно.
— А что мы расследуем? — оглядываясь, Фейри чувствовал, что с самого начала что-то упустил, что-то слишком важное, чтобы еще раз пренебречь этим.
— Тебя, — произнес полосатый.
Глаза Эдварда расширились, он смотрел с потрясением на шатена.
— Ты шутишь… — Да? — зеленоглазый мягко посмотрел, пожал плечами и улыбнулся.
— А скажи мне, откуда ты приехал?
— Ну… из города, — подавленно произнес в ответ Фейри.
— Какого?
Эдвард застыл внутри себя, будто окаменел. Голова пошла кругом, ноги подкосились. Он упал на колени.
Шатен присел рядом. Зажег еще одну сигарету, нагло выдохнул дым в лицо.
— Тебе не наплевать на всех… — В этой темной сказке?
— В этой жизни.
— В этой жизни, — эхом ответил Эдвард, но шатен его словно не слышал.
— Во всех сказках есть мораль. Здесь будет в том, что не видя дороги, лучше не бежать в неизвестность.
Ритм резко поменялся: дерзкий, молодой с легкой насмешкой, аритмичный — он звал к сраженьям, но без крови, он звал куда-то дальше обычного.
Послышался хруст. Пол обретал стеклянность. Стены становились зеркалами. Зеленоглазый сдержанно, но все равно страшно улыбнулся. Поднялся, сделал шаг. Пол хрустнул. Осколки стекла рассыпались.
Шатен протянул руку.
— Пойдем.
В стеклах и зеркалах отражалась девушка с косичками. Окна взорвались, столы поднимались, парили.
— Это типа последнее предупреждение: не ходи — а то уходят тебя.
Музыка вернулась, кольца дыма летели в лицо. Все поменялось. Эдвард сидел на обычной койке. В смирительной рубашке. Расчерченной различными символами и пентограммами.
— Не люблю эту хрень.
Тонким ножичком блондин в клетчатых брюках и свитере вспорол швы.
— А то, — кровожадно улыбнулся зеленоглазый шатен. В клетчатой рубашке и кажется монолитно белых брюках.
Фейри пригляделся: полоски были, только тоже белые, чуть более толстые нити, символизировали двоичность вселенной.
Белое на белом. Звучит обманчиво.
— Так как меня зовут? — улыбнулся шатен.
— Я не помню… я… — Ты спишь, просто спишь уже наяву, часть — лишь плод воображение твоего мозга.
— Нет!
Освещение резко вспыхнуло, даже глаза заслезились от яркого света. Фейри полностью очнулся на койке рядом сидели двое — один был одет в полоску, другой в клетчатое. Правда, одежда других цветов. Прически чуть изменились, да и больничная комната выглядела дружелюбней.
Никакой смирилки.
— Очнулся? Ладно, бывай, пора нам.
— Что со мной?
Фейри огляделся, словно искал поддержку в пространстве.
Клетчатый бросил взгляд и отвернулся. Фейри посмотрел на совершенно неадекватный взор, вздохнул.
— Если вас прислали, значит всем хана. Вы ж беспредельщики… Голубоглазый блондин провел рукой по лицу девушки и та мгновенно заснула. Он развернулся к напарнику и явно хотел сказать, что-то резкое, но тот умело опередил его.
— Эй! А это не откусывается… — блестящее серебром яблоко покатилось по полу. Оно казалось словно сотканным из лунного света и, упав, катилось, подпрыгивая слишком сильно для просто упавшего фрукта.
— Все за ним, — скомандовал блондин, и тут на всех обрушилась тьма. Фейри закричал, все вокруг заполнил тяжелый, удушающий блюз и метающиеся во мгле светлячки — блуждающие огоньки.
Когда новая комната собралась, они точно были, где угодно только не в психбольнице. Вокруг видеокамеры, софиты, прожекторы, обои со сценами секса. Все это вместе эпатировало, взволновывало как и потолок, уходящий вверх: он был прозрачным и вытянутым, являясь идеальным дополнением к киноиндустриальный антуражу. В дополнение, заверщающе-феерический штрих: девушка с внешностью известной певицы сидела на столе — из одежды только прозрачная ночнушка… В довершение их осталось только двое — охранник и блондин исчезли.
— Не устала? Не замерзла? — почти ласково поинтересовался шатен. В ответ красавица рассмеялась.
— Как звать?
— Лана.
— Красивое имя… — шатен подошел, провел рукой по породисто-удлиненному лицу.
— В эту ночь выстоят только те, у кого есть душа, — девушка чмокнула зеленоглазого в щеку и растаяла в чадной дымке. А тот затянулся еще раз, выдул поток табака, закашлялся.
В ответ комнату наполнил очередной музыкальный шторм. Блюз растекался по помещению, расходясь эхом. Прошла минута. Все смолкло. Ритм резко сменился тихими, леденящими звуками из музыкальной шкатулки.
— Какие эффекты… Все для нас.
На этих словах помещение зашаталось… — Это все невозможно просто, просто… — Эдварда стало захлестывать отчаянье.
— Все галлюцинации, — рассмеялся шатен.
— Вся наша жизнь — галлюцинации. И сон. Спим наяву, постоянно.
— А что мы расследуем? — оглядываясь, Фейри чувствовал, что с самого начала что-то упустил, что-то слишком важное, чтобы еще раз пренебречь этим.
— Тебя, — произнес полосатый.
Глаза Эдварда расширились, он смотрел с потрясением на шатена.
— Ты шутишь… — Да? — зеленоглазый мягко посмотрел, пожал плечами и улыбнулся.
— А скажи мне, откуда ты приехал?
— Ну… из города, — подавленно произнес в ответ Фейри.
— Какого?
Эдвард застыл внутри себя, будто окаменел. Голова пошла кругом, ноги подкосились. Он упал на колени.
Шатен присел рядом. Зажег еще одну сигарету, нагло выдохнул дым в лицо.
— Тебе не наплевать на всех… — В этой темной сказке?
— В этой жизни.
— В этой жизни, — эхом ответил Эдвард, но шатен его словно не слышал.
— Во всех сказках есть мораль. Здесь будет в том, что не видя дороги, лучше не бежать в неизвестность.
Ритм резко поменялся: дерзкий, молодой с легкой насмешкой, аритмичный — он звал к сраженьям, но без крови, он звал куда-то дальше обычного.
Послышался хруст. Пол обретал стеклянность. Стены становились зеркалами. Зеленоглазый сдержанно, но все равно страшно улыбнулся. Поднялся, сделал шаг. Пол хрустнул. Осколки стекла рассыпались.
Шатен протянул руку.
— Пойдем.
В стеклах и зеркалах отражалась девушка с косичками. Окна взорвались, столы поднимались, парили.
— Это типа последнее предупреждение: не ходи — а то уходят тебя.
Музыка вернулась, кольца дыма летели в лицо. Все поменялось. Эдвард сидел на обычной койке. В смирительной рубашке. Расчерченной различными символами и пентограммами.
— Не люблю эту хрень.
Тонким ножичком блондин в клетчатых брюках и свитере вспорол швы.
— А то, — кровожадно улыбнулся зеленоглазый шатен. В клетчатой рубашке и кажется монолитно белых брюках.
Фейри пригляделся: полоски были, только тоже белые, чуть более толстые нити, символизировали двоичность вселенной.
Белое на белом. Звучит обманчиво.
— Так как меня зовут? — улыбнулся шатен.
— Я не помню… я… — Ты спишь, просто спишь уже наяву, часть — лишь плод воображение твоего мозга.
— Нет!
Освещение резко вспыхнуло, даже глаза заслезились от яркого света. Фейри полностью очнулся на койке рядом сидели двое — один был одет в полоску, другой в клетчатое. Правда, одежда других цветов. Прически чуть изменились, да и больничная комната выглядела дружелюбней.
Никакой смирилки.
— Очнулся? Ладно, бывай, пора нам.
— Что со мной?
Фейри огляделся, словно искал поддержку в пространстве.
Страница 2 из 3
