Иногда она улыбается. Это случается, когда свет погашен и она не может видеть мое лицо в темноте. Она думает, что я сплю, ведь я никогда не жалуюсь на бессонницу. Тогда она встает с постели и крадется к окну. Но она никогда не смотрит в окно, она садится на корточки, спиной к нему и смотрит на меня, словно может разглядеть мое лицо в глубине комнаты. Но она не может, я уверен. Иначе, почему бы она улыбалась?
Добавить в моё избранное
10 мин, 11 сек 18275
ТЕНЬ ДЕВУШКИ (Современная японская проза) Кошмарные сны все еще преследуют меня по ночам, особенно в те ночи, когда ущербная луна скрывается за облаками. Но ужас больше не имеет прежней неограниченной власти надо мной: я знаю имя твое, проклятый город, я знаю имя твое!
ДЕТИ ДРЯХЛОЙ ЛУНЫ (Мистика, ужасы) На город мягко и незаметно опустился летний вечер. Солнце скрылось за домами, а те, в свою очередь, окутались темно-синей дымкой; начали зажигаться фонари, машины исчезли с улиц, люди неспешно гуляли по тротуарам — весь город, казалось, вздохнул облегченно, когда дневная жара сменилась вечерним предвкушением ночной прохлады.
Я вышел из школы, оставив позади шумно галдящую толпу одногруппников, торопящихся разбежаться по домам, и громко окликающих друг друга.
Вечерняя смена уже заканчивалась, на квартире меня никто не ждал, так что можно неторопясь побродить по городу, наблюдая за тем, как вокруг кипит жизнь, ощущая себя неким сторонним наблюдателем, глядящим на всё вокруг издалека, оценивая и анализируя увиденное… Не то чтобы я был в штыках с группой, скорее наоборот, к тому же я был старостой, да и просто лидером группы, старше всех, как минимум на 4 года. Я не дружил ни с кем, но был дружен со всеми. Группа, как и всякий коллектив, была разбита на группки и фракции, в точности отображая фразу: «Девчонки, против кого дружите?». Да и было там нас, пацанов, всего двое. Я относился ко всем одинаково хорошо и так же хорошо все относились и ко мне. Но близких отношений у меня не было ни с кем в группе. Как и в городе. Меня это вполне устраивало, мне хорошо быть одному, ни от кого не зависеть, делать что захочется, как захочется и когда.
Днем я подрабатывал в небольшом фотоателье в центре города, вечером ходил в вечернюю художественную школу. Жилье снимал неподалеку от автовокзала, потому передачи из дому нести приходилось недалеко. Передачи всегда делались по принципу: много и за раз. То есть 3-4 сумки, каждая неподъемная из-за банок с закатками. Так, что потихоньку, по 2 сумки короткими перебежками по 10-20 метров я минут за 20 добирался до квартиры, которая находилась в 5 минутах ходьбы. Трамвайная и троллейбусные остановки также были рядом, так что в любую точку города я легко мог добраться максимум минут за 40 или час. Что было весьма удобно, поскольку школа находилась на другом конце города.
Вечер был прекрасен. Я не сентиментален, но остановился, едва выйдя из здания школы. Воздух был чист — эти улицы не слишком обременены машинами даже днем, не говоря уж о вечере, всё-таки не центр, где постоянные пробки давно уже стали привычным делом. Видимость была пока хорошей, но вот-вот совсем стемнеет и теплые сумерки сменятся темнотой.
Я стоял, раздумывая, какой дорогой сегодня отправиться домой: можно было пойти через центр, наблюдая за тем, что творится за стеклами ярко-освещенных витрин, слушая отголоски разговоров, песен, смеха, доносящиеся из открытых кафе, распахнутых дверей ресторанов и окон квартир. А можно было пойти тихими улочками жилых кварталов, пересекая скверы и бульвары, встречая родителей, гуляющих с детьми, либо собачников, выгуливающих своих любимцев с не меньшей заботой, чем у родителей по отношению к своим чадам.
Внезапно вдали я услышал странный не то шум, не то гул. Окна домов стали поспешно захлопываться, машины полностью исчезли с улиц, и лишь вдалеке завыли быстро приближающиеся сирены. Мамаши с детьми в охапку кинулись по домам и вскоре на улице не осталось никого. Никого, кроме меня и толпы, выходящей из нашей старушки-школы и соседнего ПТУ, где занятия заканчивались одновременно с нашими.
Впереди раздался звон трамвая, который приближался по улице странными рывками. Окна его оставались темными, он то двигался вперед, то застывал. Создавалось впечатление, что он раздумывает двигаться ли ему вообще. Подъехав поближе, он остановился и замер, словно хищник перед прыжком. Замерло и всё вокруг. Из-за угла вынырнули машины милиции и микроавтобусы с затененными стеклами.
Они мгновенно перегородили все улицы ровными шеренгами, прикрываясь пластиковыми щитами, сжимая в руках черные дубинки. В мегафон начали декламировать стандартные фразы о том, что всё в порядке и под контролем и просьба сохранять спокойствие. Не думаю, что этим они хоть кого-то успокоили. Из пары грузовиков начали выгружать ящики в половину человеческого роста. «Сюда, ребята!» — подозвал нас человек в черной форме из ближайшего к нам отряда, стоя у распахнутой двери какого-то небольшого двухэтажного здания неподалеку. Там располагался не то офис, не то склад — вспомнил я. Стоявшие рядом девушки и ребята метнулись в открытую дверь, я рысцой побежал вслед за ними, хотя предпочел бы кинуться подальше от этого трамвая, а не сидеть в здании неподалеку. Но я видел, что с противоположной стороны улицы такую же группку молодежи из техникума заслоны людей с сомкнутыми щитами не пропустили, а направили обратно в здание ПТУ.
ДЕТИ ДРЯХЛОЙ ЛУНЫ (Мистика, ужасы) На город мягко и незаметно опустился летний вечер. Солнце скрылось за домами, а те, в свою очередь, окутались темно-синей дымкой; начали зажигаться фонари, машины исчезли с улиц, люди неспешно гуляли по тротуарам — весь город, казалось, вздохнул облегченно, когда дневная жара сменилась вечерним предвкушением ночной прохлады.
Я вышел из школы, оставив позади шумно галдящую толпу одногруппников, торопящихся разбежаться по домам, и громко окликающих друг друга.
Вечерняя смена уже заканчивалась, на квартире меня никто не ждал, так что можно неторопясь побродить по городу, наблюдая за тем, как вокруг кипит жизнь, ощущая себя неким сторонним наблюдателем, глядящим на всё вокруг издалека, оценивая и анализируя увиденное… Не то чтобы я был в штыках с группой, скорее наоборот, к тому же я был старостой, да и просто лидером группы, старше всех, как минимум на 4 года. Я не дружил ни с кем, но был дружен со всеми. Группа, как и всякий коллектив, была разбита на группки и фракции, в точности отображая фразу: «Девчонки, против кого дружите?». Да и было там нас, пацанов, всего двое. Я относился ко всем одинаково хорошо и так же хорошо все относились и ко мне. Но близких отношений у меня не было ни с кем в группе. Как и в городе. Меня это вполне устраивало, мне хорошо быть одному, ни от кого не зависеть, делать что захочется, как захочется и когда.
Днем я подрабатывал в небольшом фотоателье в центре города, вечером ходил в вечернюю художественную школу. Жилье снимал неподалеку от автовокзала, потому передачи из дому нести приходилось недалеко. Передачи всегда делались по принципу: много и за раз. То есть 3-4 сумки, каждая неподъемная из-за банок с закатками. Так, что потихоньку, по 2 сумки короткими перебежками по 10-20 метров я минут за 20 добирался до квартиры, которая находилась в 5 минутах ходьбы. Трамвайная и троллейбусные остановки также были рядом, так что в любую точку города я легко мог добраться максимум минут за 40 или час. Что было весьма удобно, поскольку школа находилась на другом конце города.
Вечер был прекрасен. Я не сентиментален, но остановился, едва выйдя из здания школы. Воздух был чист — эти улицы не слишком обременены машинами даже днем, не говоря уж о вечере, всё-таки не центр, где постоянные пробки давно уже стали привычным делом. Видимость была пока хорошей, но вот-вот совсем стемнеет и теплые сумерки сменятся темнотой.
Я стоял, раздумывая, какой дорогой сегодня отправиться домой: можно было пойти через центр, наблюдая за тем, что творится за стеклами ярко-освещенных витрин, слушая отголоски разговоров, песен, смеха, доносящиеся из открытых кафе, распахнутых дверей ресторанов и окон квартир. А можно было пойти тихими улочками жилых кварталов, пересекая скверы и бульвары, встречая родителей, гуляющих с детьми, либо собачников, выгуливающих своих любимцев с не меньшей заботой, чем у родителей по отношению к своим чадам.
Внезапно вдали я услышал странный не то шум, не то гул. Окна домов стали поспешно захлопываться, машины полностью исчезли с улиц, и лишь вдалеке завыли быстро приближающиеся сирены. Мамаши с детьми в охапку кинулись по домам и вскоре на улице не осталось никого. Никого, кроме меня и толпы, выходящей из нашей старушки-школы и соседнего ПТУ, где занятия заканчивались одновременно с нашими.
Впереди раздался звон трамвая, который приближался по улице странными рывками. Окна его оставались темными, он то двигался вперед, то застывал. Создавалось впечатление, что он раздумывает двигаться ли ему вообще. Подъехав поближе, он остановился и замер, словно хищник перед прыжком. Замерло и всё вокруг. Из-за угла вынырнули машины милиции и микроавтобусы с затененными стеклами.
Они мгновенно перегородили все улицы ровными шеренгами, прикрываясь пластиковыми щитами, сжимая в руках черные дубинки. В мегафон начали декламировать стандартные фразы о том, что всё в порядке и под контролем и просьба сохранять спокойствие. Не думаю, что этим они хоть кого-то успокоили. Из пары грузовиков начали выгружать ящики в половину человеческого роста. «Сюда, ребята!» — подозвал нас человек в черной форме из ближайшего к нам отряда, стоя у распахнутой двери какого-то небольшого двухэтажного здания неподалеку. Там располагался не то офис, не то склад — вспомнил я. Стоявшие рядом девушки и ребята метнулись в открытую дверь, я рысцой побежал вслед за ними, хотя предпочел бы кинуться подальше от этого трамвая, а не сидеть в здании неподалеку. Но я видел, что с противоположной стороны улицы такую же группку молодежи из техникума заслоны людей с сомкнутыми щитами не пропустили, а направили обратно в здание ПТУ.
Страница 1 из 3
