Иногда она улыбается. Это случается, когда свет погашен и она не может видеть мое лицо в темноте. Она думает, что я сплю, ведь я никогда не жалуюсь на бессонницу. Тогда она встает с постели и крадется к окну. Но она никогда не смотрит в окно, она садится на корточки, спиной к нему и смотрит на меня, словно может разглядеть мое лицо в глубине комнаты. Но она не может, я уверен. Иначе, почему бы она улыбалась?
Добавить в моё избранное
10 мин, 11 сек 18276
К двери я подбежал последним и в нерешительности остановился, не желая заходить.«Давай, давай, заходи, не дрейфь!» — весело сказал мне зазывала, улыбаясь. Его голубые глаза, однако, оставались холодными и смотрели словно сквозь меня. Я машинально поёжился, чувствуя пробежавших по рукам мурашек, передернул плечами и прошел внутрь. В помещении вдоль стены стоял ряд людей в форме, всех подростков загнали в тупик, закрытый решетчатой дверью.«Ну? Пошел, чего встал?!» — с этим криком меня пихнули в их сторону. Я потянул на себя пронзительно взвизгнувшую дверь и прошел к остальным. Они стояли молча, с испугом глядя на людей в форме. Некоторые девчонки плакали, тушь стекала по их щекам щупальцами страха. В толпе я узнал всего нескольких человек, остальные, похоже, были из училища.
Подозвавший нас человек вошел в здание и уверенным шагом направился к нам. «Значит, так, ребята! Вам немного не повезло и сейчас мы вас познакомим с нашими зверушками!» — говорил он рубленными фразами, словно его слова шагали маршем. По его знаку в здание стали заносить привезенные ящики, я насчитал 3 штуки. В грузовиках было примерно по 5 штук, значит, такое знакомство предстояло не только нам, но и остальным группам, попавшим в оцепление. В ящиках что-то шуршало и скреблось. С одного из них сдернули брезент и под ним обнаружилась прочная клетка из сваренных вместе стальных прутьев. Внутри сидела и тяжелым взглядом исподлобья смотрела на нас кавказская овчарка громадных размеров. В породах собак, как и в марках автомобилей я разбираюсь слабо, но эта порода мне чем-то очень понравилась, наряду с ротвейлерами, а потому и запомнилась. К её ошейнику пристегнули карабин с цепью прямо сквозь решетку. Она и ухом не повела. На наших глазах один из принесших клетку достал из специального футляра на поясе шприц и сделал собаке укол в шею, с трудом пробравшись длинной иголкой сквозь густой мех. Собака вздрогнула, шерсть поднялась дыбом, её глаза налились кровью, а из горла, словно из жерла вулкана, донесся глухой рык. Тут клетку открыли и она кинулась к нам. Солдат с трудом удерживал собаку на цепи. Она со злобой кидалась на дверь, ограждающую нас от неё. От толчков дверь пыталась распахнуться и мне приходилось её придерживать, хватаясь то одной, то другой рукой, отдергивая её в тот самый момент, когда собака пыталась укусить меня за руку.
Собак я перестал вообще бояться лет с 12-13, точно и не припомню, защищая сестру от двух немецких догов, которые напали на нас по дороге в школу, выскочив из неприкрытой калитки тогдашнего председателя колхоза. Да и до того, я как-то пришел домой, к ужасу мамы, весь измазанный в грязи. На её вопросы я ответил, что шел домой и на меня накинулась свора из 6-7 собак, а я начал с ними разговаривать и они меня всего измазали, ластясь ко мне, и вставая на задние лапы.
Эта собака была большой, просто огромной, но страха и сейчас я не ощущал. Было опасение за сохранность моих рук, такая и голову откусит легко, не то что руку или там пальцы.
Толпа детей (сейчас они все выглядели маленькими и испуганными) стояла, оцепенев от страха, мне никто не решался помочь. Наконец собаку оттащили и стали удерживать в стороне сразу два дюжих молодца. Говоривший снова подошел к нам: «Так вот. Сейчас мы вас будем по одному отпускать. И даже дадим фору секунд в двадцать, а потом отпустим нашу собачку. Нам надо кое-что проверить, а вы нам в этом поможете. Через час собачка уснет, так что если вы столько продержитесь, то вам очень повезло и вы будете абсолютно свободны. А если кто не успеет… Все спишут на маньяка, сбежавшего сегодня из психушки и угнавшего трамвай. Ну-с, кто же первый?» — он взглянул на меня. Тут же один из солдат подскочил к двери и вытянул меня из толпы. Подталкивая и обзывая, меня подвели к двери в дальней части помещения.«Свободен!» И получив прощальный пинок ниже спины, я вылетел наружу. Я стоял на площадке, ступеньки с которой вели вниз, в маленький дворик, выход на улицу был огражден трехметровой сеткой, приваренной к раме из труб. В заборе была калитка, запертая на замок.«Ловушка!» — мелькнуло в голове:«Жаль, что на паркур я так и не пошел, сейчас бы это пригодилось». С этими мыслями я прыгнул на сетку прямо с площадки, ухватившись руками за верхнюю трубу. Благо дворик внизу был небольшим, места только и хватало, что на пару полиэтиленовых мешков с мусором, да на пятачок асфальта в 4 кв. м. Тут я услышал торжествующий рык и скрежет когтей по цементному полу. Спустили собаку практически сразу, не дав обещанной форы. Забравшись на верхушку забора, я перекинул ногу на другую сторону, приготовившись прыгать, но увидел, что со стороны улицы ко мне несутся еще две собаки с окровавленными мордами. Это были уже не кавказцы, но я таких пород не знал. Да и не до того было. Подбежав к забору, они уселись на задние лапы и уставились на меня бешенными ярко-желтыми глазами. В этот момент из здания выскочила первая собака и в два прыжка оказалась у забора, но не стала ждать, как те две, а начала прыгать вверх.
Подозвавший нас человек вошел в здание и уверенным шагом направился к нам. «Значит, так, ребята! Вам немного не повезло и сейчас мы вас познакомим с нашими зверушками!» — говорил он рубленными фразами, словно его слова шагали маршем. По его знаку в здание стали заносить привезенные ящики, я насчитал 3 штуки. В грузовиках было примерно по 5 штук, значит, такое знакомство предстояло не только нам, но и остальным группам, попавшим в оцепление. В ящиках что-то шуршало и скреблось. С одного из них сдернули брезент и под ним обнаружилась прочная клетка из сваренных вместе стальных прутьев. Внутри сидела и тяжелым взглядом исподлобья смотрела на нас кавказская овчарка громадных размеров. В породах собак, как и в марках автомобилей я разбираюсь слабо, но эта порода мне чем-то очень понравилась, наряду с ротвейлерами, а потому и запомнилась. К её ошейнику пристегнули карабин с цепью прямо сквозь решетку. Она и ухом не повела. На наших глазах один из принесших клетку достал из специального футляра на поясе шприц и сделал собаке укол в шею, с трудом пробравшись длинной иголкой сквозь густой мех. Собака вздрогнула, шерсть поднялась дыбом, её глаза налились кровью, а из горла, словно из жерла вулкана, донесся глухой рык. Тут клетку открыли и она кинулась к нам. Солдат с трудом удерживал собаку на цепи. Она со злобой кидалась на дверь, ограждающую нас от неё. От толчков дверь пыталась распахнуться и мне приходилось её придерживать, хватаясь то одной, то другой рукой, отдергивая её в тот самый момент, когда собака пыталась укусить меня за руку.
Собак я перестал вообще бояться лет с 12-13, точно и не припомню, защищая сестру от двух немецких догов, которые напали на нас по дороге в школу, выскочив из неприкрытой калитки тогдашнего председателя колхоза. Да и до того, я как-то пришел домой, к ужасу мамы, весь измазанный в грязи. На её вопросы я ответил, что шел домой и на меня накинулась свора из 6-7 собак, а я начал с ними разговаривать и они меня всего измазали, ластясь ко мне, и вставая на задние лапы.
Эта собака была большой, просто огромной, но страха и сейчас я не ощущал. Было опасение за сохранность моих рук, такая и голову откусит легко, не то что руку или там пальцы.
Толпа детей (сейчас они все выглядели маленькими и испуганными) стояла, оцепенев от страха, мне никто не решался помочь. Наконец собаку оттащили и стали удерживать в стороне сразу два дюжих молодца. Говоривший снова подошел к нам: «Так вот. Сейчас мы вас будем по одному отпускать. И даже дадим фору секунд в двадцать, а потом отпустим нашу собачку. Нам надо кое-что проверить, а вы нам в этом поможете. Через час собачка уснет, так что если вы столько продержитесь, то вам очень повезло и вы будете абсолютно свободны. А если кто не успеет… Все спишут на маньяка, сбежавшего сегодня из психушки и угнавшего трамвай. Ну-с, кто же первый?» — он взглянул на меня. Тут же один из солдат подскочил к двери и вытянул меня из толпы. Подталкивая и обзывая, меня подвели к двери в дальней части помещения.«Свободен!» И получив прощальный пинок ниже спины, я вылетел наружу. Я стоял на площадке, ступеньки с которой вели вниз, в маленький дворик, выход на улицу был огражден трехметровой сеткой, приваренной к раме из труб. В заборе была калитка, запертая на замок.«Ловушка!» — мелькнуло в голове:«Жаль, что на паркур я так и не пошел, сейчас бы это пригодилось». С этими мыслями я прыгнул на сетку прямо с площадки, ухватившись руками за верхнюю трубу. Благо дворик внизу был небольшим, места только и хватало, что на пару полиэтиленовых мешков с мусором, да на пятачок асфальта в 4 кв. м. Тут я услышал торжествующий рык и скрежет когтей по цементному полу. Спустили собаку практически сразу, не дав обещанной форы. Забравшись на верхушку забора, я перекинул ногу на другую сторону, приготовившись прыгать, но увидел, что со стороны улицы ко мне несутся еще две собаки с окровавленными мордами. Это были уже не кавказцы, но я таких пород не знал. Да и не до того было. Подбежав к забору, они уселись на задние лапы и уставились на меня бешенными ярко-желтыми глазами. В этот момент из здания выскочила первая собака и в два прыжка оказалась у забора, но не стала ждать, как те две, а начала прыгать вверх.
Страница 2 из 3
