В конце мая Алла Витальевна неожиданно заболела и слегла, в июне у нее обнаружили рак. А Ванюшке Игнатьеву надо было учиться в университете и ходить в онкологический стационар к прооперированной матери.
Добавить в моё избранное
7 мин, 31 сек 19540
— Изумруды, — захихикал Савушкин и стал похож на умалишенного.
— А вот и перстень! Клевый комплект!
Иван поежился.
Покойница будто прислушивалась к их возбужденным голосам, и судя по гримасе на синих губах, голоса ей не нравились.
— Теперь закрываем крышку и закидываем землей, — распорядился Михаил.
— А Петровичу расскажем все как есть, только о камушках ни слова.
Закидали домовину за час и побежали к выходу от места преступления.
А когда домчались до перелеска, Мишка остановился и сунул в руки Ваньки жуткий перстень.
— Бери, — пропыхтел он, — а ожерелье я оставлю себе. По старшинству.
Бригада обедала постелив на глину грязные газеты. Недалеко с оглушительной музыкой хоронили новичка, но это работников не смущало.
— Айда с нами, новенький, — пригласил Игнатьева Андрей и протянул ему бутерброд с колбасой, от которого несло мертвечиной.
— Не могу, — чувствуя вновь приближение тошноты, промычал Ванюшка.
— Не могу, мне плохо.
Рвало его долго, остервенело выворачивало внутренности, и казалось, конца мучениям не будет.
Придя в себя, он пошел к колонке и долго мылся под струей холодной воды.
Обедать не стал.
На остановке стоял автобус, и он будто ждал Игнатьева.
— Куда ты? — послышался крик Михаила.
Но автобус зафыркал и тронулся, оставляя позади страшное место, на котором Иван понял, что такое настоящий ужас.
Квартира встретила его необычайным уютом. Юноша разделся и набрав горячей воды, забрался в ванну. Лежал долго, думал о том, что завтра обязательно пойдет в офис и устроится курьером.
Помывшись, Игнатьев зашел на кухню и вскипятил чаю.
— Надо позвонить маме, — мелькнула скорая мысль, но тут же скрылась в сером веществе головного мозга.
Чай обжигал, но Ванюшка с упоением запивал им восхитительно вкусные бутерброды.
«Проживем, лишь бы мать выздоровела», — думал парень, намазывая маслом очередной кусок хлеба.
А потом захотелось спать. Внезапно. Ноги стали ватными и еле донесли тяжелое тело до кровати.
Утро пришло неожиданно. Иван потянулся, сладко зевнул, но тут вспомнил о вчерашнем дне. Сердце запрыгало, заныло а груди.
Раздался звонок. Звонила мама.
— Почему ты вчера был недоступен? — возмущалась Алла Витальевна.
— Я места себе не находила!
— Не сердись, ма, — промямлил Ванюшка, — вечером буду у тебя.
Но вечером в больницу он так и не попал.
Выпив большой бокал кофе, юноша почувствовал бодрость. Он встал и пошел в туалет. В коридоре висела легкая куртка, в которой он раскапывал могилу. Она была грязная.
«Надо постирать», — решил парень и снял ее с вешалки. В кармане куртки перекатывалось что-то жесткое.
Иван вынул из кармана неизвестный предмет и содрогнулся. У него на ладони лежал перстень с могилы.
Вспомнилась мертвая Ксюша с голубыми огоньками под тяжелыми бледными веками. Вспомнилось ожерелье, перекочевавшее с шеи девушки в жадные руки Мишки.
К горлу подкатила тошнота.
Решение пришло внезапно — надо отвезти перстень хозяйке.
Через два часа парень был на кладбище. Петрович показался ему озабоченным.
Копатели молчали и прятали глаза.
— Знаешь, что Мишка умер? — подошел к Ивану Олег.
— Как? — ахнул Игнатьев.
— Шеф звонил. Его мамаша сказала, сердце во сне остановилось, — подал голос Андрей.
Николай и Василий отвернулись, их плечи подозрительно вздрагивали… — Скоро приду, мне по делам надо, — пробормотал Иван, чувствуя, как страх ледяной струей вливается в его напружиненное тело.
И он побежал. Туда, где ждала его хозяйка изумрудов.
Могилу нашел быстро, аккуратно подправил обсыпавшиеся бока и укрепил крест.
Фотография девушки настороженно наблюдала за гостем.
— Какая ты красивая, — покачал головой Иван, стараясь не смотреть на Ксению.
— И какая у тебя страшная смерть. Куда же мне положить перстень? Не выкапывать же снова гроб!
— Да…, — будто услышал в ответ Игнатьев.
Он содрогнулся и осмотрелся по сторонам. Вокруг не было ни души. Даже вездесущие вороны покинули свои наблюдательные посты.
— Можно, я зарою его в землю? — парня лихорадило.
— Можно…, — прошелестело над самым ухом.
Голос был мелодичный и Ванюшка решил, что усопшая прежде была певицей.
Перстень сверкнул в пальцах юноши и тут же скрылся в земле.
И тут торжествующе закаркал ворон.
— Почему умер Мишка? — вздрогнув, пролепетал Ваня.
— Вор…, — застучали молоточки в голове юноши.
— Это жестоко! — закричал Иван и почувствовал, как слезы потекли по щекам.
— Закон…, — вкрадчиво возразил ветер.
Боковым зрением Ванюшка увидел промелькнувшую черную тень.
— А вот и перстень! Клевый комплект!
Иван поежился.
Покойница будто прислушивалась к их возбужденным голосам, и судя по гримасе на синих губах, голоса ей не нравились.
— Теперь закрываем крышку и закидываем землей, — распорядился Михаил.
— А Петровичу расскажем все как есть, только о камушках ни слова.
Закидали домовину за час и побежали к выходу от места преступления.
А когда домчались до перелеска, Мишка остановился и сунул в руки Ваньки жуткий перстень.
— Бери, — пропыхтел он, — а ожерелье я оставлю себе. По старшинству.
Бригада обедала постелив на глину грязные газеты. Недалеко с оглушительной музыкой хоронили новичка, но это работников не смущало.
— Айда с нами, новенький, — пригласил Игнатьева Андрей и протянул ему бутерброд с колбасой, от которого несло мертвечиной.
— Не могу, — чувствуя вновь приближение тошноты, промычал Ванюшка.
— Не могу, мне плохо.
Рвало его долго, остервенело выворачивало внутренности, и казалось, конца мучениям не будет.
Придя в себя, он пошел к колонке и долго мылся под струей холодной воды.
Обедать не стал.
На остановке стоял автобус, и он будто ждал Игнатьева.
— Куда ты? — послышался крик Михаила.
Но автобус зафыркал и тронулся, оставляя позади страшное место, на котором Иван понял, что такое настоящий ужас.
Квартира встретила его необычайным уютом. Юноша разделся и набрав горячей воды, забрался в ванну. Лежал долго, думал о том, что завтра обязательно пойдет в офис и устроится курьером.
Помывшись, Игнатьев зашел на кухню и вскипятил чаю.
— Надо позвонить маме, — мелькнула скорая мысль, но тут же скрылась в сером веществе головного мозга.
Чай обжигал, но Ванюшка с упоением запивал им восхитительно вкусные бутерброды.
«Проживем, лишь бы мать выздоровела», — думал парень, намазывая маслом очередной кусок хлеба.
А потом захотелось спать. Внезапно. Ноги стали ватными и еле донесли тяжелое тело до кровати.
Утро пришло неожиданно. Иван потянулся, сладко зевнул, но тут вспомнил о вчерашнем дне. Сердце запрыгало, заныло а груди.
Раздался звонок. Звонила мама.
— Почему ты вчера был недоступен? — возмущалась Алла Витальевна.
— Я места себе не находила!
— Не сердись, ма, — промямлил Ванюшка, — вечером буду у тебя.
Но вечером в больницу он так и не попал.
Выпив большой бокал кофе, юноша почувствовал бодрость. Он встал и пошел в туалет. В коридоре висела легкая куртка, в которой он раскапывал могилу. Она была грязная.
«Надо постирать», — решил парень и снял ее с вешалки. В кармане куртки перекатывалось что-то жесткое.
Иван вынул из кармана неизвестный предмет и содрогнулся. У него на ладони лежал перстень с могилы.
Вспомнилась мертвая Ксюша с голубыми огоньками под тяжелыми бледными веками. Вспомнилось ожерелье, перекочевавшее с шеи девушки в жадные руки Мишки.
К горлу подкатила тошнота.
Решение пришло внезапно — надо отвезти перстень хозяйке.
Через два часа парень был на кладбище. Петрович показался ему озабоченным.
Копатели молчали и прятали глаза.
— Знаешь, что Мишка умер? — подошел к Ивану Олег.
— Как? — ахнул Игнатьев.
— Шеф звонил. Его мамаша сказала, сердце во сне остановилось, — подал голос Андрей.
Николай и Василий отвернулись, их плечи подозрительно вздрагивали… — Скоро приду, мне по делам надо, — пробормотал Иван, чувствуя, как страх ледяной струей вливается в его напружиненное тело.
И он побежал. Туда, где ждала его хозяйка изумрудов.
Могилу нашел быстро, аккуратно подправил обсыпавшиеся бока и укрепил крест.
Фотография девушки настороженно наблюдала за гостем.
— Какая ты красивая, — покачал головой Иван, стараясь не смотреть на Ксению.
— И какая у тебя страшная смерть. Куда же мне положить перстень? Не выкапывать же снова гроб!
— Да…, — будто услышал в ответ Игнатьев.
Он содрогнулся и осмотрелся по сторонам. Вокруг не было ни души. Даже вездесущие вороны покинули свои наблюдательные посты.
— Можно, я зарою его в землю? — парня лихорадило.
— Можно…, — прошелестело над самым ухом.
Голос был мелодичный и Ванюшка решил, что усопшая прежде была певицей.
Перстень сверкнул в пальцах юноши и тут же скрылся в земле.
И тут торжествующе закаркал ворон.
— Почему умер Мишка? — вздрогнув, пролепетал Ваня.
— Вор…, — застучали молоточки в голове юноши.
— Это жестоко! — закричал Иван и почувствовал, как слезы потекли по щекам.
— Закон…, — вкрадчиво возразил ветер.
Боковым зрением Ванюшка увидел промелькнувшую черную тень.
Страница 2 из 3
