Восемь лет, которые я провела с ним, значили больше, чем обычный полный срок человеческого существования.
Добавить в моё избранное
10 мин, 21 сек 10387
— Что будем пить? Ром, абсент, джин, виски?— не переставая веселиться, поинтересовался Владимир.
— Давай что-нибудь полегче, — запротестовал Леонид.
— Мне ещё назад ехать.
— Может, чинзано или граппу?
— Лучше чинзано.
— Отлично, — согласился Владимир.
— Как в старые добрые времена.
Он положил револьвер на столик, достал из барчика два чистых фужера, бутылку чинзано и наполнил фужеры.
— За судьбу, — предложил он, поднимая свой фужер.
— Не смотря ни на что, я счастлив и доволен своей судьбой. У меня есть Ника, у меня есть Алинка и Никита, у меня есть ты, я вас всех люблю, вы самое дорогое, что у меня есть.
Выпив, Владимир снова взял револьвер и по-ковбойски демонстративно стал крутить им на пальце, время от времени эмитируя выстрелы по воображаемым целям.
— Откуда у тебя эта игрушка?— поинтересовался Леонид.
— Купил в оружейной лавке на Карл-Йохансгате, — ответил тот, продолжая дурачиться с револьвером.
— Зачем он тебе?
Владимир перестал дурачиться и снова посерел и призадумался.
— Чтобы свести с жизнью счёты, — после некоторой паузы угрюмо произнёс он.
— Я не могу больше так. Я уже на пределе. Жизнь стала невыносимой. Я устал от этих постоянных скандалов и ссор. Всем, кого я люблю, от моей любви только хуже. Когда-нибудь я положу этому край.
— Это глупо.
— Другого выхода нет.
— Выход всегда есть.
— Вот единственный и самый надёжный выход, — сказал Владимир, потрясая револьвером.
Он снова нажал большим пальцем на еле заметную защёлку и откинул барабан. Затем, наклонив револьвер стволом вверх, ещё раз потряс им. Из барабана на стеклянную поверхность столешницы выпал один единственный патрон с небольшой закраиной на титановой гильзе и сверкающей пулей со сферической головкой.
Он взял со стола патрон и протянул его Леониду.
— Смотри. Видишь? Пуля серебряная, 925-ая проба, под заказ сделали. Обрати внимание на насечку в виде православного креста. Я патрон в церкви посвятил, чтобы заодно и того гада, который внутри меня сидит, хорошенько припечатать.
Держа патрон большим и указательным пальцами, Леонид поднёс его к самым глазам и, медленно поворачивая туда-сюда, стал внимательно рассматривать его.
Зазвонил телефон. Владимир встал с дивана и поднял трубку.
— Ника, это ты?— напряжённо произнёс он в трубку.
— Ты меня слышишь? Прости меня дурака. Опять бес попутал. Что мне сделать, чтобы ты мне поверила? Хочешь, я себе палец отрежу? Возвращайся. Я без тебя не смогу. Сдохну, как собака, под забором. Или вены вскрою. Или повешусь в туалете на галстуке. Любимая, прости, если сможешь. Я себя и сам ненавижу. Я за тобой сейчас приеду. Почему? Ты не обманываешь? Хорошо. Как там Алинка с Никитой? Я их не сильно напугал? А знаешь, кто к нам заехал? Лёнька. Нет, я не пьяный. Выпили по фужеру чинзано и всё. Как скажешь, любимая. Больше не повторится. Обещаю. Вот увидишь. Ладно, постараюсь. Цел;ю, цел;ю, цел;ю, цел;ю.
Владимир положил трубку и вернулся к Леониду.
— Она меня простила, — радостно заорал он.
— Так, где револьвер? Ага, вот он.
— Владимир схватил с журнального столика револьвер и, перегнувшись через спинку дивана, поспешно спрятал его.
— Об этом никому ни слова. Понял? От-лично!— Всплеснул он ладонями.
— Давай выпьем. Ника меня простила. Завтра утром вместе с детьми приедет домой.
Владимир взял бутылку и стал наливать чинзано в фужеры. Леонид накрыл свой фужер ладонью.
— Я всё. На сегодня хватит. Мне ещё назад возвращаться, — категорически заявил он.
— Не понял? Как хватит? Ты надо мной издеваешься?— возмутился Владимир.
— Что с тобой будет от двух фужеров чинзано?
Леонид уступил. После второго фужера ему стало жарко, и он снял пи-джак. Когда допили бутылку и откупорили следующую, Леонид понял, что никуда он уже сегодня не поедет.
— Слушай, Лёнька, — словно угадывая его мысли, еле ворочая языком, произнёс Владимир.
— Куда тебе уже ехать. Оставайся у меня. Ложись, где хочешь. Хоть здесь, хоть в комнате для гостей.
Леонид согласился. Допив вторую бутылку, они вышли на террасу и закурили сигары. Настроение у Владимира было приподнятое. Не осталось и следа от былой депрессии.
Когда они вернулись в дом, Владимир набросился на Леонида сзади и повалил его на пол. Завязалась борьба. Крепко сжав друг друга в стальных объятиях, они катались, сопя, по холодному кафельному полу, стремясь уложить противника на лопатки. Борьба длилась не долго и закончилась безрезультатно. Никто не одержал верх. Обессилев, они практически одновременно ослабили объятия и прекратили борьбу. Ещё некоторое время, тяжело дыша, они лежали на холодном полу.
— Давай что-нибудь полегче, — запротестовал Леонид.
— Мне ещё назад ехать.
— Может, чинзано или граппу?
— Лучше чинзано.
— Отлично, — согласился Владимир.
— Как в старые добрые времена.
Он положил револьвер на столик, достал из барчика два чистых фужера, бутылку чинзано и наполнил фужеры.
— За судьбу, — предложил он, поднимая свой фужер.
— Не смотря ни на что, я счастлив и доволен своей судьбой. У меня есть Ника, у меня есть Алинка и Никита, у меня есть ты, я вас всех люблю, вы самое дорогое, что у меня есть.
Выпив, Владимир снова взял револьвер и по-ковбойски демонстративно стал крутить им на пальце, время от времени эмитируя выстрелы по воображаемым целям.
— Откуда у тебя эта игрушка?— поинтересовался Леонид.
— Купил в оружейной лавке на Карл-Йохансгате, — ответил тот, продолжая дурачиться с револьвером.
— Зачем он тебе?
Владимир перестал дурачиться и снова посерел и призадумался.
— Чтобы свести с жизнью счёты, — после некоторой паузы угрюмо произнёс он.
— Я не могу больше так. Я уже на пределе. Жизнь стала невыносимой. Я устал от этих постоянных скандалов и ссор. Всем, кого я люблю, от моей любви только хуже. Когда-нибудь я положу этому край.
— Это глупо.
— Другого выхода нет.
— Выход всегда есть.
— Вот единственный и самый надёжный выход, — сказал Владимир, потрясая револьвером.
Он снова нажал большим пальцем на еле заметную защёлку и откинул барабан. Затем, наклонив револьвер стволом вверх, ещё раз потряс им. Из барабана на стеклянную поверхность столешницы выпал один единственный патрон с небольшой закраиной на титановой гильзе и сверкающей пулей со сферической головкой.
Он взял со стола патрон и протянул его Леониду.
— Смотри. Видишь? Пуля серебряная, 925-ая проба, под заказ сделали. Обрати внимание на насечку в виде православного креста. Я патрон в церкви посвятил, чтобы заодно и того гада, который внутри меня сидит, хорошенько припечатать.
Держа патрон большим и указательным пальцами, Леонид поднёс его к самым глазам и, медленно поворачивая туда-сюда, стал внимательно рассматривать его.
Зазвонил телефон. Владимир встал с дивана и поднял трубку.
— Ника, это ты?— напряжённо произнёс он в трубку.
— Ты меня слышишь? Прости меня дурака. Опять бес попутал. Что мне сделать, чтобы ты мне поверила? Хочешь, я себе палец отрежу? Возвращайся. Я без тебя не смогу. Сдохну, как собака, под забором. Или вены вскрою. Или повешусь в туалете на галстуке. Любимая, прости, если сможешь. Я себя и сам ненавижу. Я за тобой сейчас приеду. Почему? Ты не обманываешь? Хорошо. Как там Алинка с Никитой? Я их не сильно напугал? А знаешь, кто к нам заехал? Лёнька. Нет, я не пьяный. Выпили по фужеру чинзано и всё. Как скажешь, любимая. Больше не повторится. Обещаю. Вот увидишь. Ладно, постараюсь. Цел;ю, цел;ю, цел;ю, цел;ю.
Владимир положил трубку и вернулся к Леониду.
— Она меня простила, — радостно заорал он.
— Так, где револьвер? Ага, вот он.
— Владимир схватил с журнального столика револьвер и, перегнувшись через спинку дивана, поспешно спрятал его.
— Об этом никому ни слова. Понял? От-лично!— Всплеснул он ладонями.
— Давай выпьем. Ника меня простила. Завтра утром вместе с детьми приедет домой.
Владимир взял бутылку и стал наливать чинзано в фужеры. Леонид накрыл свой фужер ладонью.
— Я всё. На сегодня хватит. Мне ещё назад возвращаться, — категорически заявил он.
— Не понял? Как хватит? Ты надо мной издеваешься?— возмутился Владимир.
— Что с тобой будет от двух фужеров чинзано?
Леонид уступил. После второго фужера ему стало жарко, и он снял пи-джак. Когда допили бутылку и откупорили следующую, Леонид понял, что никуда он уже сегодня не поедет.
— Слушай, Лёнька, — словно угадывая его мысли, еле ворочая языком, произнёс Владимир.
— Куда тебе уже ехать. Оставайся у меня. Ложись, где хочешь. Хоть здесь, хоть в комнате для гостей.
Леонид согласился. Допив вторую бутылку, они вышли на террасу и закурили сигары. Настроение у Владимира было приподнятое. Не осталось и следа от былой депрессии.
Когда они вернулись в дом, Владимир набросился на Леонида сзади и повалил его на пол. Завязалась борьба. Крепко сжав друг друга в стальных объятиях, они катались, сопя, по холодному кафельному полу, стремясь уложить противника на лопатки. Борьба длилась не долго и закончилась безрезультатно. Никто не одержал верх. Обессилев, они практически одновременно ослабили объятия и прекратили борьбу. Ещё некоторое время, тяжело дыша, они лежали на холодном полу.
Страница 2 из 3
