Мигель-миротворец

Я заметил, как любой житель будь-то Андалузии, Кастилии, Наварры, или Каталонии признаёт только свой город, свою деревню — его Родина, это то место где он живёт. С одной стороны, это вроде бы и хорошо, патриотизм, любовь к своей земле, к своим предкам, но с другой стороны, это зашоренность взглядов, нежелание признавать, что где-то может быть лучше, чем у него, у его родного места.

Это и помогало маврам почти четыре столетия порабощать наш народ и наши земли. И только благодаря союзу королевы Исабель и короля Фердинанда мы сплачиваемся под единым знаменем Испании.

Не всем провинциям это по душе, ну той же Каталонии, добровольно никто не хочет расставаться со своей властью и привилегиями. Но путь объединения неизбежен, централизованная власть гораздо эффективней — она упорядочена. Я говорил и все внимательно меня слушали. Донна Мария вставила реплику.

— Мигель, а как быть с тем, о чём нам поведал наш троюродный брат Николас о гонении на цыган и иудеев?

Я им рассказывал о своём видении текущей ситуации, заканчивая, сказал.

— Это беда, большая беда, которая погубит много семей и на время отбросит Испанию назад.

Иудеи и мавры принесли науку, культуру, медицину, просвещение которые проросли в народ Испании и всё же, объединение Испании — это тот путь, по которому надо идти и борьба против иноверцев консолидирует наше общество. И, это тот положительный фактор, который, как бы оправдывает гонения на гитан и иудеев.

— Не было и нет идеального правителя, или религии. К сожалению, маленький человек всегда кладётся на алтарь преобразований.

— А, что касается цыган, они попали под жернова, как прикрытие этих репрессивных мер и мне горько. Потому что гитаны ещё больше замкнутся в своем странствии по дорогам и станут везде изгоями.

Но есть одна вещь, которую у них никогда не отберут как у иудеев. Это их Странствие, это их Дорогу, их путь в Небо. И гитаны навсегда останутся в сердцах испанцев в их культуре, потому что они родственно близки в своей горечи, страсти, безудержной любви выражающейся в танцах и песнях.

Я задумался, уйдя в себя. Молчание нарушил дон Сальваторе.

— Мигель, вы своей речью прояснили многое, и я поражён, как точны ваши формулировки. Вы удивительный человек, ещё в первый раз вы меня поразили, а сейчас испытываю чувство гордости и радости, оттого, что судьба столкнула меня с вами. Очень бы хотелось, чтобы мои сыновья, или будущий зять, были бы похоже на вас, обладая малой толикой ваших знаний.

Донна Мария вспыхнула, но заворожено смотрела на меня. Он продолжил.

— С вашими знаниями и кругозором, а главное, видеть очевидное в хитросплетении политики и жизни, вам надо быть на самом верху власти.

— Увы, дон Сальваторе, я сын крестьянина и путь наверх мне заказан, я из низшего сословия.

Перебивая меня, дон Сальваторе сказал.

— Вам надо жениться на женщине из знатного рода.

— Бросьте дон Сальваторе, я гол, как сокол, ни двора, ни дома, кому я такой нужен.

Он задумался, смотря мне в глаза о чём-то думая. Донна Анна с интересом смотрела на меня, неожиданно выпалила.

— А я бы от такого жениха не отказалась бы.

И громко рассмеялась, братья тоже рассмеялись её шутке, и только донна Мария смотрела на своего отца и в её глазах была мне непонятная решимость и ожидание ответа на свой незаданный вопрос. Дон Сальваторе, задумчиво смотря на свою дочь, что-то пробурчал про себя и отвернулся.

Я встал, поблагодарил за чудесно проведённое время, за изысканный стол, и попрощался. Меня удивила донна Исабель, всё это время она сидела безучастной и почти не говорила. А тут она подошла ко мне.

— Хуан, подождите немного, сейчас вам соберут гостинцев.

— Что вы, спасибо, но это излишне и неудобно.

— Хуан, мне хочется вам сделать приятное, там в своей повозке вы отведаете гостинцев и вновь побудете с нами. Я же вижу как вам у нас хорошо и даже знаю причину.

Я вспыхнул.

— О чём вы?

Донна Исабель мне улыбнулась, потрепав меня по волосам.

— Неисповедимы пути Господа.

К нам подошли братья и сеньориты.

— О чём это ты тётя — обратилась донна Мария.

— Да вот предлагаю гостинцев Хуану Пересу, а он отказывается.

Донна Мария горячо произнесла и коснулась меня рукой, положив её на мою ладонь.

— Мигель, конечно же, возьмите, тут нет ничего предосудительного, или обидного. Как я сама не догадалась это предложить.

Её маленькая изящная с тонкими пальцами ладошка обжигала меня и вспомнил предсказание Пашуты. Неужели эта та любовь, о которой она говорила. Нет-нет, я слишком ей не пара и это все понимают. Бог мой, так бы и простоял вечер. Всё испортила донна Анна.

— Мария ты отбиваешь моего жениха?В её глазах прыгали бесенята и она звонко, заливисто рассмеялась, когда донна Мария поспешно убрала свою руку.