Мигель-миротворец

Тогда чем обязаны вашему приезду.

— Мигель, вас хотел видеть наш отец и если вы не против, то не могли бы вы собраться прямо сейчас.

Женщины табора окружили всадниц и не стесняясь, начали громко обсуждать их. Донна Мария вспыхнула.

— Дон Энрике и Педро, я сейчас переоденусь, вот моё вардо — указывая на повозку.

И только тут я повернулся к донне Марии.

— Донна Мария, рад вас видеть в полном здравии, вам очень идёт костюм махи. Здравствуйте и вы сеньорита, не имею чести быть представлен вам.

Обратился к миловидной сеньорите.

Мария вспыхнула, представляя меня улыбчивой подруге.

— Анна, это и есть мой спаситель, о котором я тебе говорила — Мигель-Миротворец. А это наша кузина, донна Анна де Эскобар Флорес.

Анна Эскобар направила своего коня прямо на меня, в её глазах была насмешка и вызов. Но гарцующий конь, поравнявшись со мной, резко остановился и присел на передние ноги. Всё произошло так быстро, никто не успел ничего понять. Я, смотря в глаза ошеломлённой донне Анне, произнёс.

— У вас прекрасный конь донна Анна — потрепав его за гриву. Конь встал, лизнув меня шершавым языком. Я не смотрел на ошеломлённых всадников, направившись к своему вардо. Как билось моё сердце, я видел глаза донны Марии и весь трепетал от океана чувств, которые бушевали в её глазах.

Переодевшись в чистое, накинув на себя короткий плащ — боэмио с аграфом на плече. За широкий кушак засунул два ножа наваха. Оседлал своего коня.

Моих гостей донимали женщины табора, устроив галдёж. Поспешно поравнявшись с ними, произнёс.

— Я к вашим услугам господа. Прекрасная Мария восторженно посмотрела на меня, вгоняя меня в краску. Направились к городу. Со мной поравнялась донна Мария и донна Анна.

— Мигель, — ко мне обратилась донна Мария — моя кузина в растерянности, она никогда не видела чтобы её норовистый рысак вёл себя столь странным образом.

Какой красивый и глубокий голос у Марии.

— Да Мигель, вы ведь ничего не сделали, не сказали, а конь преклонил перед вами колени — сказал Энрике Лопес. Это какое-то чудо.

— Знаете, арабский скакун вырос вместе с донной Анной, и он только ей разрешает ездить на нём, очень норовистый конь и надо же опустился перед вами на колени, а потом ещё и облизал. Это правда, чудо.

Донна Мария произнесла дальше.

— Вы очень необычный человек Мигель, вы покорили отца и невероятно, но и нашу тётю Исабель. Конь, который вас никогда не видел, встал перед вами на колени. Кто вы Хуан Перес, кто?

Я заговорил.

— Донна Мария, мне неловко, вы слишком придаёте значения невинным фактам. Я тот, кто я есть, не больше и не меньше.

Переключаясь на другую тему, обратился к Энрике Лопесу.

Как чувствует себя ваш отец?

Слава Богу, хорошо и мы так благодарны вам за спасение нашего отца. Наш отец не простой человек и к людям у него высокие требования, не зависимо от сословия. И вы Мигель его очень очаровали, само собой он благодарен вам, как и мы за то, что вы его спасли. Но вот за сиестой, вы нас всех удивили своими неординарными взглядами и широким кругозором. Это как-то не вяжется с вашим образом.

— Простите меня великодушно за прямоту. Отец очень хочет с вами пообщаться, да и мы тоже. А наша сестра от вас просто в восторге, особенно когда наш троюродный брат Николас вел себя неподобающим образом, а вы держались с достоинством. Нас всех так порадовала ваша фраза о том, что в его устах упоминание Бога звучит оскорблением.

— О, как вы этим задели за живое этого Торквемадовского выскочку. Поделом ему.

Я слушал, о чём-то говорил, поддерживая речь, а сам весь был в напряжении, от присутствия рядом со мной красавицы донны Марии. Изредка она отпускала вожжи, и её конь выносил вперёд, и она была рядом со мной, и я видел её гордый профиль. А главное всем своим нутром чувствовал и понимал, донна Мария ко мне неравнодушна и это мягко сказано. И всё же, между нами огромная пропасть. Она дочь знатного гранда, а я сын крестьянина.

Дон Сальваторе де Лопес Хименес встретил меня очень тепло, я к такому приему честно говоря, был не готов. Стол уже был накрыт и ломился от яств. Разговор вился неторопливой вязью и ощущение теплоты отношений насыщал воздух откровенностью и радостным единением. Мне показалось, донна Анна заметила внутреннее напряжение своей двоюродной сестры и с удивлением воззрилась на неё.

Но в это время дон Сальваторе пригласил нас в патио к фонтану, в пышном убранстве растений мы сидели в креслах, наслаждаясь послеполуденной прохладой.

— Мигель, расскажите нам о своих странствиях, вы так много повидали, — обратился дон Сальваторе.

— У гитан, их странствие имеет собственное имя — Джимен а Дром. Что переводится как Странствие по Дороге. Дорога для гитан это путь в небо, к той свободе, о которой мы не можем мечтать, привязанные к месту, к дому, к стране.