Мигель-миротворец

Меня волновало другое, опасность, которая грозила нашему табору, и это надо было решать немедленно.

Исидо Родригес по моей просьбе созвал старейшин табора, и я им поведал то, что узнал. В какой раз помянул добрым словом Пашуту, предвидевшую подобный ход событий.

Мой рассказ был, как удар грома среди ясного неба. Булла умершего Папы больше недействительна, и тот иммунитет, который нас оберегал, испарился, и все это поняли.

Поведал о той политической ситуации, которая сложилась в Ватикане и Испании.

— Что нам делать Исидо — обратились к нему старейшины.

Он мучительно думал.

— Если разрешите, выскажу свои соображения.

Барон кивнул головой.

— Срываться немедленно, думаю преждевременно, надо продумать пути к отступлению. У нас много заказов и мы не можем их бросить, тем более, что мы получили задаток. Это настроит горожан и Магистрат против нас — это первое.

— Второе — я предлагаю идти в Гранаду, Халифат ещё не свергнут. Это нам даст передышку. Гонения на иудеев, а это главное ради чего всё затеяно продлится максимум год. А там всё пойдёт на убыль, да и Торквемада попадёт в немилость. Этим хитрым ходом Власть открестится от непопулярных мер против иудеев и цыган.

— Третье — надо всем везде говорить, что после Валенсии мы пойдём на Аликанте и Мурсию. Сами же пойдём на Альбасете, разделимся на две группы, большая часть Исидо пойдёт с тобой на Альбасете, а другая немногочисленная пойдёт со мной, или кого ты назначишь вдоль побережья на Аликанте. Но это будет только видимость, часть отделится от нас через некоторое время, и по старой дороге от прибрежной деревни Гандиа пойдёт на Альбасете, и будет ждать нас.

Вторая часть пройдёт дальше до Бенидорма и оттуда повернёт назад по римской дороге на Алкоу, от которой по дороге выйдет к деревне Навалон де Арриба, где соединится с первым отрядом. Соединившись, этот отряд пойдёт на Альбасете в районе деревни Вильяр де Чинчила соединиться с твоей основной группой Исидо.

Старейшины возмутились.

— Это ослабит табор, по отдельности нас легче истребить.

— Гауджо, ты слишком много на себя берёшь.

— У вас есть другой план уважаемые? Подумайте, Николас со своим отрядом не сможет преследовать три группы, даже если он узнает, что мы разделились. Его информаторы будут в полной уверенности, что мы пойдём на Аликанте и Мурсию. Старики, дети пойдут в основной группе, у второй группы будут самые резвые лошади и молодые гитаны. Разделившись у Гандиа, самые молодые уйдут на Навалон де Арриба. Третий отряд возглавлю я, и именно наш отряд примет бой с доминиканцами.

— Ты всё продумал Мигель — пробурчал Исидо Родригес.

— Время у нас есть — продолжил барон — надо вооружиться, твой план Мигель, мне хоть и не по душе, но вынужден с ним согласится. Старейшины не ропщите, кто спасал нас, как не он, что вы набросились, как волки. Он молод, но не по годам мудр.

— Хоакин — обратился он к кузнецу. Ты за это время должен изготовить арбалеты, как у Мигеля, это выровняет наши шансы. Работы у нас на два, три месяца. Решено поступим так, как сказал Мигель.

Старейшины донесли до каждого члена табора принятое решение, исчезли распри.

Известно, где десять цыган, там десять мнений, но не сейчас, все понимали, жизнь табора зависит от каждого. Все работали, не покладая рук. В середине недели к табору приблизилась группа всадников.

Мое сердце тревожно забилось, я узнал Энрике де Лопеса и его брата Педро, они были в костюмах махо с треуголками на голове. А за ними гарцевали на породистых вороных арабских скакунах две сеньориты тоже в костюмах маха. Донна Мария в красиво расшитом золотым шнуром фигаро, с гордо поднятой головой осаживала своего скакуна. Вторая сеньорита мне была неизвестна, немного пухленькая с живыми любопытными глазками стреляла во все стороны. Донна Мария, сдерживая себя, внимательно рассматривала табор. Им навстречу вышел Исидо Родригес. Огромный, со сверкающими глазами — подбоченясь.

— Что вам угодно уважаемые Доны.

Я работал в кузне, и они меня не видели.

— Мы ищем Мигеля-Миротворца, у нас к нему дело.

Исидо зычно крикнул — Мигель, к тебе уважаемые Господа. Как бешено билось мое сердце. Донна Мария сидела на коне не на минуту останавливающегося. Тот фыркал, переминался с ноги на ногу. Щёки донны Марии полыхали, но она делала безразличный вид. Вытирая фартуком руки, направился к всадникам. Лица молодых гидальго осветила приветливая улыбка.

— День добрый Хуан Перес, рады вас видеть в полном здравии.

Я поравнялся с всадниками, стараясь не смотреть на Марию. Снимая тесёмку со лба, которая удерживала мои волосы. Я, как и члены табора, волосы не стриг коротко.

Поравнявшись с братьями — поклонился.

— Приветствую вас уважаемые Доны. Судя по вашим лицам, ничего плохого вас не привело в наш табор.