Передвижные домики испанских цыган — Вардо. Почему? в сотый раз задаю себе вопрос. Почему?
Добавить в моё избранное
98 мин, 27 сек 15031
— До скорой встречи.
Уже не таясь, я посмотрел в глаза Марии, они сверкали, как две спелые маслины, искрясь радостью, но в глубине глаз затаилась печаль и тревога. Ещё раз ей поклонился и пошёл к выходу. Неожиданно донна Мария догнала меня, торопливо говоря.
— Мигель, я вас буду ждать всем сердцем, пусть этот платок будет залогом моей к вам любви.
Она протянула белоснежный платок с вышитыми на нём её инициалами. Наши пальцы встретились, и я слегка их пожал, получая ответное пожатие.
Я шёл по улочке, ощущая прекрасный аромат духов на её платочке.
Сказать, что я был счастлив, это ничего не сказать. Я Хуан Перс удостоен любви прекраснейшей девушки Валенсии и ко мне простолюдину отнеслись, как равному. Вспомнил изречение арабских мудрецов — человек незнающий себе цену — дурак. А я знал себе цену. Моя славная Пашута, как много ты мне дала, как много ты во мне преобразила. Ты навсегда в моём сердце Куколка.
Вечером, собравшись у костра со старейшинами и нашим Бароном Исидо Родригесом, приняли решение выступить прямо сейчас, не откладывая. Безлунная ночь нам благоволила. Колёса были смазаны, Исидо встал и зычным голосом отдал приказ.
Я с печалью и горестью смотрел на этого огромного сильного человека, так много сделавшего для меня. Этот цыганский Барон не моргнув и глазом, без сожаления и раздумья, повёл свой табор в свой последний путь к небу. Мой барон повёл нас Джимен а Дром.
Шли всю ночь, получая ту фору во времени, которая нам была так необходима. Во второй половине следующего дня наш табор разделился. Большая часть табора пошла за своим бароном. На прощанье мы обнялись.
— Надеюсь, ты не ошибся Мигель, береги людей. Буду ждать ваш отряд у Вильяр де Чинчилья.
Самые крепкие воины пошли за мной, и часть подростков и женщин. И вновь разделившись, на Альбасете уйдут позже все женщины и дети, у прибрежной деревни Гандиа.
А мой отряд пойдёт дальше на юг, на прибрежный городок Бенидорм. Если всё пойдёт по плану, часть отряда Николаса нас нагонит между Бенидормом и Алкоу, заставив наткнуться на основную засаду во главе с Николасом, когда мы свернём в правую сторону. Там в пустынном месте среди гор они попытаются нас уничтожить. Я знал, так будет. Николас не хотел суда, он жаждал моей крови и крови табора. Он не хотел свидетелей и тут в глухом месте среди невысоких гор и скал ему было легко устроить засаду, но мы свернём раньше его приготовленной ловушки в ещё более глухом месте.
Мне тоже не нужны были свидетели, по сути, мне не нужны были мои братья гитаны, я и один бы справился с объединенным отрядом. Но ему был нужен не только я один, но и весь табор. Что же, он пошёл по следу и часть его отряда уже впереди нас в засаде.
Моя тень Хорхе Гарсия следовал за мной, собрав всех лучших воинов табора. Он после своего воскрешения здорово изменился из балагура, весельчака превратился в молчаливого собранного цыгана. Исидо оказался дальновидным, увидев в этом когда-то весельчаке будущего Барона.
Последняя часть отряда, разделившись с нами, пошла на Альбасете. Многие уходящие были в слезах понимая, что те, кто пойдут со мной, многие из них могут не вернуться.
Всё это время обучал оставшихся со мной гитан владению мечом-фальчионом, арбалетом и приемам работы с кинжалами акокиями в ближнем бою. Кочевая жизнь не из лёгких и среди гитан не было хлюпиков, сухопарые, жилистые, ловкие, они один на один могли выйти победителями. Но нам будут противостоять не бандиты, а прошедшие горнило войн с арабами, дисциплинированные воины. Цыгане годами вкладывали свое нажитое состояние в золото и серебро, обходясь, минимум вещей. И эта добыча для крестоносцев, да и для иезуитов с доминиканцами была лакомым куском. Бенидорм встретил нас поздней ночью и мы с шумом и гиканьем проехали через него. При этом часть отряда возвращалась по окраине города и снова с шумом проходила через город, создавая иллюзию большого табора.
Пару раз видел доминиканцев, ну, что же, пусть шпионят. Впереди нас ждала засада, не доезжая до неё десяти километров, мы резко свернули по старой уже почти заросшей дороге петлявшей среди отвесных скал.
Идеальное место, наши вардо катили вперёд и я знал, те, кто шёл за нами, ошеломлённые нашим маневром разделились на две группы, одна пошла по нашему следу, другая галопом помчалась к основному отряду Николаса.
Впереди среди скал было, что-то типа кальдеры и именно здесь мы, и примем бой с Николасом, заперев его среди скал.
— Хорхе, веди лошадей в тот левый проход среди скал, отведешь вардо на три километра, увидишь поворот, там ты и оставишь всех лошадей и вардо под охраной молодых.
— Сам возвращайся немедленно, со мной останутся тридцать человек с арбалетами. Давай приступай. Времени у нас осталось не так уж и много. Где-то через часа два, три они появятся.
Хорхе повел с молодыми наши вардо и повозки.
Уже не таясь, я посмотрел в глаза Марии, они сверкали, как две спелые маслины, искрясь радостью, но в глубине глаз затаилась печаль и тревога. Ещё раз ей поклонился и пошёл к выходу. Неожиданно донна Мария догнала меня, торопливо говоря.
— Мигель, я вас буду ждать всем сердцем, пусть этот платок будет залогом моей к вам любви.
Она протянула белоснежный платок с вышитыми на нём её инициалами. Наши пальцы встретились, и я слегка их пожал, получая ответное пожатие.
Я шёл по улочке, ощущая прекрасный аромат духов на её платочке.
Сказать, что я был счастлив, это ничего не сказать. Я Хуан Перс удостоен любви прекраснейшей девушки Валенсии и ко мне простолюдину отнеслись, как равному. Вспомнил изречение арабских мудрецов — человек незнающий себе цену — дурак. А я знал себе цену. Моя славная Пашута, как много ты мне дала, как много ты во мне преобразила. Ты навсегда в моём сердце Куколка.
Вечером, собравшись у костра со старейшинами и нашим Бароном Исидо Родригесом, приняли решение выступить прямо сейчас, не откладывая. Безлунная ночь нам благоволила. Колёса были смазаны, Исидо встал и зычным голосом отдал приказ.
Я с печалью и горестью смотрел на этого огромного сильного человека, так много сделавшего для меня. Этот цыганский Барон не моргнув и глазом, без сожаления и раздумья, повёл свой табор в свой последний путь к небу. Мой барон повёл нас Джимен а Дром.
Шли всю ночь, получая ту фору во времени, которая нам была так необходима. Во второй половине следующего дня наш табор разделился. Большая часть табора пошла за своим бароном. На прощанье мы обнялись.
— Надеюсь, ты не ошибся Мигель, береги людей. Буду ждать ваш отряд у Вильяр де Чинчилья.
Самые крепкие воины пошли за мной, и часть подростков и женщин. И вновь разделившись, на Альбасете уйдут позже все женщины и дети, у прибрежной деревни Гандиа.
А мой отряд пойдёт дальше на юг, на прибрежный городок Бенидорм. Если всё пойдёт по плану, часть отряда Николаса нас нагонит между Бенидормом и Алкоу, заставив наткнуться на основную засаду во главе с Николасом, когда мы свернём в правую сторону. Там в пустынном месте среди гор они попытаются нас уничтожить. Я знал, так будет. Николас не хотел суда, он жаждал моей крови и крови табора. Он не хотел свидетелей и тут в глухом месте среди невысоких гор и скал ему было легко устроить засаду, но мы свернём раньше его приготовленной ловушки в ещё более глухом месте.
Мне тоже не нужны были свидетели, по сути, мне не нужны были мои братья гитаны, я и один бы справился с объединенным отрядом. Но ему был нужен не только я один, но и весь табор. Что же, он пошёл по следу и часть его отряда уже впереди нас в засаде.
Моя тень Хорхе Гарсия следовал за мной, собрав всех лучших воинов табора. Он после своего воскрешения здорово изменился из балагура, весельчака превратился в молчаливого собранного цыгана. Исидо оказался дальновидным, увидев в этом когда-то весельчаке будущего Барона.
Последняя часть отряда, разделившись с нами, пошла на Альбасете. Многие уходящие были в слезах понимая, что те, кто пойдут со мной, многие из них могут не вернуться.
Всё это время обучал оставшихся со мной гитан владению мечом-фальчионом, арбалетом и приемам работы с кинжалами акокиями в ближнем бою. Кочевая жизнь не из лёгких и среди гитан не было хлюпиков, сухопарые, жилистые, ловкие, они один на один могли выйти победителями. Но нам будут противостоять не бандиты, а прошедшие горнило войн с арабами, дисциплинированные воины. Цыгане годами вкладывали свое нажитое состояние в золото и серебро, обходясь, минимум вещей. И эта добыча для крестоносцев, да и для иезуитов с доминиканцами была лакомым куском. Бенидорм встретил нас поздней ночью и мы с шумом и гиканьем проехали через него. При этом часть отряда возвращалась по окраине города и снова с шумом проходила через город, создавая иллюзию большого табора.
Пару раз видел доминиканцев, ну, что же, пусть шпионят. Впереди нас ждала засада, не доезжая до неё десяти километров, мы резко свернули по старой уже почти заросшей дороге петлявшей среди отвесных скал.
Идеальное место, наши вардо катили вперёд и я знал, те, кто шёл за нами, ошеломлённые нашим маневром разделились на две группы, одна пошла по нашему следу, другая галопом помчалась к основному отряду Николаса.
Впереди среди скал было, что-то типа кальдеры и именно здесь мы, и примем бой с Николасом, заперев его среди скал.
— Хорхе, веди лошадей в тот левый проход среди скал, отведешь вардо на три километра, увидишь поворот, там ты и оставишь всех лошадей и вардо под охраной молодых.
— Сам возвращайся немедленно, со мной останутся тридцать человек с арбалетами. Давай приступай. Времени у нас осталось не так уж и много. Где-то через часа два, три они появятся.
Хорхе повел с молодыми наши вардо и повозки.
Страница 23 из 27
