Дробов торопился. Сейчас он предпочёл бы не завтракать или, в крайнем случае, мог съесть бутерброд на ходу. Однако под настойчивым взглядом жены он опустился за кухонный стол. Всё правильно, говорит его мозг — дочь должна видеть, что для нарушения семейных традиций не существует исключений.
Добавить в моё избранное
4 мин, 42 сек 14048
— Как дела в школе, Светланка? — обратился он к дочери, тщательно размешивая в кофе единственную ложку сахара.
— Нормально, — чуть нарастяжку ответила дочь.
— Сегодня сочинение будем писать.
— Тема? — без особого интереса спросил Дробов, выбрав с тарелки самый прожаренный тост.
Света шумно вздохнула.
— Влияние чёрного квадрата Казимира Малевича на развитие русской и советской живописи начала двадцатого века.
— Чушь! — вырывается у Дробова.
— Какая ценность в том, что может легко воспроизвести любой дошкольник, даже не имеющий художественного дара?
— Ну, ты сказал, пап, — задорно повела носиком Света.
— Попробуй сам нарисовать. Внешняя простота всегда обманчива.
— И нарисую.
— уверил Дробов.
— Только какая польза обществу от этого квадрата? Тебе вот после окончания школы о собственной карьере придётся задуматься, а ты кубизмами голову забиваешь.
— Какой ты скучный, пап.
— Света намерилась встать из-за стола, но передумала под строгим взглядом матери.
— Ты сам словно живёшь в подобном чёрном квадрате и ничего оттуда предпочитаешь не замечать… Настроения и до завтрака не было, а после него на душе сделалось совершенно пасмурно, несмотря на безоблачное утро. Небольшая копировальная контора «Штамп», владельцем которой он являлся, находилась в квартале от дома. Как всегда Ася пришла раньше него — помощница, секретарша, курьер и уборщица в одном лице.
— Из «Агрегата» звонили? — вместо приветствия спросил Дробов.
— Нет ещё, Илья Петрович. Вы чем-то встревожены?
Дробов промолчал, прокручивая в голове высокомерное поведение дочери. «Чего доброго, сочтёт меня за невежду», — он присел за свой рабочий стол и включил ноутбук. Нашёл в интернете злополучную картину, настроил размеры и распечатал на принтере. Затем скотчем прикрепил лист с квадратом на стену.
Ася, не переставая нарезать заказанные визитки, с любопытством наблюдала за его действиями.
— Что скажешь? — спросил Илья Петрович помощницу.
— Тоже считаешь это шедевром мировой живописи?
Ася сначала неопределённо повела плечами, а потом заговорила неожиданно назидательным тоном, словно была не младше Дробова на десять лет, а старше на столько же:
— Бытует не лишённое смысла мнение, что чёрный квадрат — это зеркало. В нём отражается негативная сущность человека, но только человеку с открытыми помыслами дано разглядеть истинное обличие своих пороков.
Дробов поморщился.
— Фрейд и Роршах в одном флаконе.
— он повернулся к прикреплённому листу и пару раз приложился к нему кулаком. При этом ему на мгновение показалось, что он стучит по собственной голове.
— Это всего лишь чёрное квадратное пятно! Зачем наделять символами то, что сам художник называл дракой негров в тёмном месте? Того и гляди, под прикрытием какого-нибудь неофутуризма начнут знаки препинания за искусство выдавать.
Лицо Аси покраснело от негодования, но возразить ей помешал телефонный звонок.
Илья Петрович поговорил полминуты и примирительным тоном обратился к помощнице:
— «Агрегат» получил банковский перевод. Вот тебе деньги на такси, привези от них сканер и два принтера. И не забудь картриджи заправить.
— Хорошо, — Ася ещё не совсем успокоилась и не удержалась у выхода.
— В мире не существует другого полотна, которое бы явилось мощным толчком для вдохновения тысяч и тысяч художников.
— Да знаю, — неожиданно улыбнулся Дробов.
— Просто моему вкусу ближе традиционные натюрморты, пейзажи и портреты… Едва за Асей захлопнулась дверь, как Дробов почувствовал тревожное изменение в комнате. Что-то громко и назойливо загудело. Он проверил всю аппаратуру, а после наткнулся взглядом на прикреплённый лист — звук шёл оттуда. Шумело так, словно к уху приложили гигантскую ракушку.
«Наверное, опять у чертёжников кулер из строя вышел», — решил Илья Петрович, попутно отмахнувшись от какой-то мимолётной мысли. Он вышел в коридор и прошёл до соседнего офиса. Однако на стук никто не отозвался, да и за дверью никаких звуков не прослушивалось.
«Не в ушах же у меня шумело, — в недоумении размышлял Дробов, возвращаясь к себе.»
— Время к полудню движется, а ещё нужно пару макетов для визиток важным клиентам сделать«. Он распахнул дверь кабинета и замер от неожиданности — лист как в калейдоскопе менял размеры, форму и рельефность. Как будто кто-то изнутри пытается то ли увеличить квадрат, то ли вырваться из его плена наружу.»
Лоб вспотел, а по спине пробежала мелкая дрожь. Но Дробов постарался взять себя в руки.
«Что за фокусы?» — он решительно подошёл к чёрному квадрату, но более никаких метаморфоз не обнаружил: лист находился в том состоянии, в котором был прикреплён.
«Примерещится же такое.
— Нормально, — чуть нарастяжку ответила дочь.
— Сегодня сочинение будем писать.
— Тема? — без особого интереса спросил Дробов, выбрав с тарелки самый прожаренный тост.
Света шумно вздохнула.
— Влияние чёрного квадрата Казимира Малевича на развитие русской и советской живописи начала двадцатого века.
— Чушь! — вырывается у Дробова.
— Какая ценность в том, что может легко воспроизвести любой дошкольник, даже не имеющий художественного дара?
— Ну, ты сказал, пап, — задорно повела носиком Света.
— Попробуй сам нарисовать. Внешняя простота всегда обманчива.
— И нарисую.
— уверил Дробов.
— Только какая польза обществу от этого квадрата? Тебе вот после окончания школы о собственной карьере придётся задуматься, а ты кубизмами голову забиваешь.
— Какой ты скучный, пап.
— Света намерилась встать из-за стола, но передумала под строгим взглядом матери.
— Ты сам словно живёшь в подобном чёрном квадрате и ничего оттуда предпочитаешь не замечать… Настроения и до завтрака не было, а после него на душе сделалось совершенно пасмурно, несмотря на безоблачное утро. Небольшая копировальная контора «Штамп», владельцем которой он являлся, находилась в квартале от дома. Как всегда Ася пришла раньше него — помощница, секретарша, курьер и уборщица в одном лице.
— Из «Агрегата» звонили? — вместо приветствия спросил Дробов.
— Нет ещё, Илья Петрович. Вы чем-то встревожены?
Дробов промолчал, прокручивая в голове высокомерное поведение дочери. «Чего доброго, сочтёт меня за невежду», — он присел за свой рабочий стол и включил ноутбук. Нашёл в интернете злополучную картину, настроил размеры и распечатал на принтере. Затем скотчем прикрепил лист с квадратом на стену.
Ася, не переставая нарезать заказанные визитки, с любопытством наблюдала за его действиями.
— Что скажешь? — спросил Илья Петрович помощницу.
— Тоже считаешь это шедевром мировой живописи?
Ася сначала неопределённо повела плечами, а потом заговорила неожиданно назидательным тоном, словно была не младше Дробова на десять лет, а старше на столько же:
— Бытует не лишённое смысла мнение, что чёрный квадрат — это зеркало. В нём отражается негативная сущность человека, но только человеку с открытыми помыслами дано разглядеть истинное обличие своих пороков.
Дробов поморщился.
— Фрейд и Роршах в одном флаконе.
— он повернулся к прикреплённому листу и пару раз приложился к нему кулаком. При этом ему на мгновение показалось, что он стучит по собственной голове.
— Это всего лишь чёрное квадратное пятно! Зачем наделять символами то, что сам художник называл дракой негров в тёмном месте? Того и гляди, под прикрытием какого-нибудь неофутуризма начнут знаки препинания за искусство выдавать.
Лицо Аси покраснело от негодования, но возразить ей помешал телефонный звонок.
Илья Петрович поговорил полминуты и примирительным тоном обратился к помощнице:
— «Агрегат» получил банковский перевод. Вот тебе деньги на такси, привези от них сканер и два принтера. И не забудь картриджи заправить.
— Хорошо, — Ася ещё не совсем успокоилась и не удержалась у выхода.
— В мире не существует другого полотна, которое бы явилось мощным толчком для вдохновения тысяч и тысяч художников.
— Да знаю, — неожиданно улыбнулся Дробов.
— Просто моему вкусу ближе традиционные натюрморты, пейзажи и портреты… Едва за Асей захлопнулась дверь, как Дробов почувствовал тревожное изменение в комнате. Что-то громко и назойливо загудело. Он проверил всю аппаратуру, а после наткнулся взглядом на прикреплённый лист — звук шёл оттуда. Шумело так, словно к уху приложили гигантскую ракушку.
«Наверное, опять у чертёжников кулер из строя вышел», — решил Илья Петрович, попутно отмахнувшись от какой-то мимолётной мысли. Он вышел в коридор и прошёл до соседнего офиса. Однако на стук никто не отозвался, да и за дверью никаких звуков не прослушивалось.
«Не в ушах же у меня шумело, — в недоумении размышлял Дробов, возвращаясь к себе.»
— Время к полудню движется, а ещё нужно пару макетов для визиток важным клиентам сделать«. Он распахнул дверь кабинета и замер от неожиданности — лист как в калейдоскопе менял размеры, форму и рельефность. Как будто кто-то изнутри пытается то ли увеличить квадрат, то ли вырваться из его плена наружу.»
Лоб вспотел, а по спине пробежала мелкая дрожь. Но Дробов постарался взять себя в руки.
«Что за фокусы?» — он решительно подошёл к чёрному квадрату, но более никаких метаморфоз не обнаружил: лист находился в том состоянии, в котором был прикреплён.
«Примерещится же такое.
Страница 1 из 2
