Игрок

Три напряженные фигуры за столом замерли, будто кто нажал кнопку «стоп-кадр». Виктор, высокий с рыжей шевелюрой и полным отсутствием бровей и ресниц, тасовал колоду. Семен самый молодой из них сидел справа от тасующего. Михаил — грузный с тяжелым взглядом человек, сидел слева. Михаил и Семен походили на двух ковбоев из фильмов о Диком Западе, готовых при последнем ударе часов на ратуши выхватить кольты и начать стрельбу. Они с безразличными лицами смотрели друг на друга, но за стеной равнодушия скрывался азарт. Михаил и Семен были самыми лучшими игроками в Клубе. Самыми лучшими и удачливыми. Поэтому с ними никто не садился за стол. Они остались вдвоем. Два ковбоя на всем Диком Западе.

Им была нужна игра. Они сидели за этим проклятым столом больше трех часов, и не один из них не мог выиграть. Только Семен брал банк, в следующем кону Михаил отыгрывался и брал сверху. Потом Семен снова отыгрывался. И так по исходу трех часов у каждого из них лежало в кармане ровно столько сколько они положили туда, выходя из дома.

Виктор с ловкостью шулера щелкнул картами и протянул колоду в сторону Михаила.

— Ржавый, погоди, — произнес Михаил. Его голос звучал с хрипотцой, как у заядлого курильщика.

— Сема, нам нужна игра?

— Слон, ты зассал? — спросил Семен.

— Сема, я задал простой вопрос.

— Я в игре, — просто ответил Семен.

— Сема, ты замечаешь? Нет того ража, выброса адреналина.

— Что ты предлагаешь?

— Мы будем играть под интерес.

— Слон, по-твоему, чем мы здесь уже три часа занимаемся? — Семена начал нервировать разговор и впервые на его лице шевельнулись желваки.

— Семушка, мы будем играть под особый интерес.

— Михаил улыбнулся и посмотрел на Виктора.

— Ржавый принеси с кухни тесак, да поострее.

Виктор вышел из комнаты с глупой улыбкой на лице.

— Что ты задумал? — спросил Семен. Капелька пота скатилась по щеке.

— Ты же сказал, что в игре.

— Слон улыбнулся, но Семен все-таки заметил, что соперник нервничает. У Михаила едва заметно дернулось веко.

— Я должен знать: во что мы играем и каковы ставки, — как можно тверже сказал Семен и сложил руки на груди. Он не хотел, чтобы Слон увидел дрожь в них.

— Ну, здесь все очень просто.

— Михаил повторил жест Семена.

Он тоже нервничает, — подумал Семен.

— Игру ты выбираешь сам, а вот ставка… — Он положил руки перед собой. Сжал кулаки, а на левой руке выставил мизинец.

— Я ставлю свой мизинец против твоего.

— Ты сошел с ума! — выкрикнул Семен.

— Не больше, чем ты, чем все они.

— Михаил показал на основной зал.

— Мы игроки. Разве ты еще не понял? Ты сюда приходишь не за выигрышем. Тебе нужно ожидание выигрыша. И даже если ты проигрываешь, это чувство только усиливается. Игра это нам дает. Но если после каждого проигрыша от нас отрезать по куску, а, Семен? По небольшому куску. Чтобы было тогда? Мы бы худели, как наши кошельки в неудачный день. Да и если на чистоту игроков бы стало куда как меньше.

В комнату вошел Виктор. Он нес большой нож и белые тряпки.

— Я тут подумал, — произнес Ржавый и показал Михаилу тряпки.

— Молодец, — кивнул Слон, но взгляд так и был устремлен на Семена.

— Ты прав — мы все сумасшедшие. Но не одна игра не предполагает отрезание одного пальца.

— Не понял.

— Слон, при повышении ставок проигравший может лишиться за один кон всех пальцев. Хотя постой.

— Семен задумался. Что-то прикинул в голове и кивнул.

— Играть будем в Очко. Чисто на везение. Кон — палец. Никаких повышений. Сыграем десять партий и узнаем кто удачливей.

Они начали игру. Ржавый сдал понтерам по две карты рубахами вверх. Слон перевернул свои карты.

— Какой смысл?

— Да, давай в открытую, — согласился Семен и его правое веко предательски дернулось.

У Михаила выпал Туз червей и семерка пик. Семен медленно открыл свои карты. Первая — дама треф. Вторая — туз пик.

— Еще, — пересохшими губами произнес Семен.

Виктор положил перед ним еще одну карту, все также рубашкой вверх. Семен не спешил переворачивать. Он накрыл карту рукой и пригнулся к столу. Пальцы ощупали картон.

— Не тяни, вскрывай! — не сдержался Михаил.

Трясущиеся пальцы медленно перевернули картонку, от которой зависела целостность его тела. Шестерка треф. Итого двадцать. Не двадцать одно, но все же. Шанс на выигрыш в первой партии был. Чтобы не закричать от восторга, Семен лихорадочно подсчитывал свои шансы.

Слон крякнул и замолчал. Посмотрел на свои восемнадцать, перевел взгляд на колоду в руках Ржавого.

— Еще, — прохрипел Слон. Но ему показалось, что его не услышали и он заорал:

— Ржавый, сука! Еще!