Злая ведьма

Приглядевшись, я поняла, что передо мною нечто другое. На темно-красном фоне был изображен человек, сидящий в кресле, внешне сильно напоминающем трон. Я бы подумала, что художник изобразил какого-то средневекового правителя, если бы герой картины не был одет в джинсы и современную рубашку. Но поза у сидящего на троне мужчины была точно царственная… Мои размышления прервал мужской, немного мальчишеский голос:

— Понравилась картина? — передо мной стоял молодой парень, наверное, чуть младше меня. Он слегка улыбнулся и продолжил — Просто я знаю художника. Я бы ему передал, что его картина понравилась такой очаровательной девушке.

Комплимент я пропустила мимо ушей, решила задать интересующий вопрос:

— А кто здесь изображен?

— Девушка, разве вы не видите, картина же подписана.

И правда, вместе с фамилией автора на маленькой табличке стояло название «Люцифер».

Да, ничего себе, я его как-то иначе себе представляла. Последнюю фазу я произнесла вслух, и последовал ответ:

— А вы что его встречали? — парень явно надо мной насмехался.

— Нет, но тебе не мешало бы его навестить! — не знаю, что могло вызвать подобную реакцию, но я просто развернулась и двинулась к выходу. В след мне донеслись лишь тихие слова: «А вы, кажется, правы».

Да, день сегодня явно неудачный. Я опять видела Его. И Он целовал Её. Андрей, он мой одногруппник. Его девушка учится на другом факультете, но я постоянно вижу их вместе. Они очень красивая пара. Обоих я знаю довольно давно. И встречаются они еще со средних классов школы. И кому какое дело, что я влюбилась в Андрея еще в детском саду? Кому какое дело, что моё сердце разрывается на части, когда я вижу его с Леной?

Я смотрю на их счастливые лица и чувствую, как внутри меня образовывается огромная сосущая дыра. Она поглощает все эмоции, оставляя только боль.

Я не знала, как мне успокоить мою метающуюся душу, как заставить сердце успокоиться, не отбивать ритм несущегося на всех парах поезда. Сегодня мне явно не уснуть, перед глазами постоянно одна и та же картина счастливой парочки. Я пыталась вспомнить хотя бы одно светлое пятно в прожитом дне и не находила его в глубинах памяти. Может быть, всего этого мало, чтобы сойти с ума, но достаточно, чтобы ненавидеть свою жизнь. Но я не ненавидела, я просто не умела. Все, кто когда-либо делал мне зло на этой земле были прощены моей душой. Я не умела долго злиться. Моя душа была светлой, но в ней стала образовываться брешь.

Так, светлого пятна я не вспомнила, но вот просто ярким пятном казалась картина, увиденная мною в музее. Не то чтобы она мне так сильно понравилась, просто я пыталась думать о чем-то нейтральном, не затрагивающем эмоции. Мне завтра рано вставать… … Это был сон. Я это точно знала. Я стояла посреди тронного зала, изображенного на картине. А передо мной стоял мужчина, тот самый, Люцифер. Он слегка лениво разглядывал меня, а я не могла пошевелиться, это мне не нравилось, но в то же время мне было очень спокойно.

— Ты знаешь, что твоя душа умирает?

Эта фраза не застала меня врасплох, я как будто бы понимала, о чем говорит мне этот человек.

— Да, — я была на удивление спокойна.

— Она так прекрасна, твоя душа. Но ей не суждено оправиться после подобной встряски. Ты её не уберегла. Ты станешь такой, как многие до тебя: пустой, бездушной, но после этого долго не проживешь. Твоя душа была слишком яркой, чтобы тело могло жить совсем без нее, — этот голос был тих, но звонок; спокоен, но вызывал эмоции; холоден, но раздувал жар. А главное — я знала, что мне говорят правду, просто констатируют факт.

— Ты ещё можешь её спасти, но захочешь ли?

— Как? — Мне было, в общем, не интересно, я не хотела спасать, пускай умирает.

— Стать частью чего-то целого, мощного, но ты никогда не станешь прежней, ты согласна?

— Согласна, — стану другой, может быть, оно и к лучшему.

Дальше сон превратился в какую-то какофонию, собрание мистических картин со мной в главной роли. А под конец мне приснилось, что я стала героиней моей любимой книги… Утром меня разбудил будильник. Зима, за окном еще темно, мне ехать к первой паре.

Собиралась я довольно долго, но небо за это время не посветлело. Оля мне позвонила как раз перед выходом. Мы встретились с ней на остановке и влезли в одну маршрутку. Говорить о чем-то совсем не хотелось. Я достала плеер, стала слушать металл. Из головы не лез сегодняшний сон, всерьез я его не воспринимала, как можно воспринять всерьез подобную чушь? Но помимо этого сна я ощущала что-то еще, что-то новое в себе. Я прислушалась к собственным чувствам и поняла, что моя боль исчезла. Как я не ощутила этого раньше? Я была целой внутри. Вспомнились слова Люцифера о целостности, части чего-то большего, это вызвало у меня улыбку, чушь. Я смотрела в окно и понимала, что меня притягивает это темное небо. Мне это нравилось.