Стэн

Раз в неделю он, шаркая, забредал в магазин «Am.way» около заправки, покупал сладости, готовое замороженное тесто, клей, спички, пуговицы и нитки, хмуро и насторожено зыркал глазенками на работников заправки, молча протягивал купюру в десять долларов, безразлично запихивал сдачу в карман старых джинсов и уходил за Холм. Этот Стэн работал гидом в заброшенном городе Эльрадо, который в округе называли«Городом несбывшихся надежд». Эльрадо был построен старателями, приехавшими за своим счастьем — золотыми приисками, которых так никто и не нашел. Многие из неудачливых золотоискателей в те годы сошли с ума, повесились или утопились. Теперь, благодаря им, в пустующий город приезжают туристы, желающие поглазеть на призраков. Но, как уверяют парни с близлежащей заправки, призрак в Эльрадо только один — Стэн-солома.

Никто не знает, сколько ему лет. Из-за сильно обветренной сухой кожи и поношенной одежды не видно разницы, двадцать пять ему или восемьдесят три. Друзей у него нет, родственников тоже. Парни с заправки говорят, что все семь лет, что они работают тут, Стэн выглядит одинаково: синие кроссовки из сэконд-хэнда, вытертые джинсы, клетчатая рубашка на два размера больше, болтающаяся на костлявом гиде, как на пугале. Стэн похож на пугало. Волосы — как солома, такие же желтые и такие же торчащие, глаза — пустые, трудно сказать наверняка, какого они цвета. То ли голубые, то ли серые. То ли их попросту нет, одни белки под белесыми ресницами. Рот тонкий и кривой, как будто наспех пришитый к щуплому тельцу. При ходьбе Стэн всегда шаркает. Возможно, потому что кроссовки слишком велики, а возможно, потому что его никто не учил ходить иначе.

— Привет, Стэн! — На заправке дежурит Фрэнк. Ему семнадцать, он сирота. Он боится Стэна. Стэн это знает и доволен этим. Страх рождает слабость, слабость — беззащитность, а она — желание подчиняться. Стэн любит, когда перед ним преклоняются, когда его боятся. Он улыбается краем рта, и Фрэнк пугается еще больше. Юноша складывает покупки Стэна в фирменный пакет, его руки дрожат, а сердце отбивает чечетку. Но спроси его, что такого страшного в безобидном неопрятном покупателе, и Фрэнк замнется, пытаясь ответить. Стэн не от мира сего. Вот и все, что он может сказать.

У салуна Эльрадо припаркована машина. Лэндкрузер. Стэну не нравится, когда в его городе паркуют машины, он предпочел бы, чтобы машины оставляли на стоянке вниз по дороге, но тогда бы туристам пришлось идти несколько километров, и мало кто согласится подниматься в гору в сорокаградусную жару. Поэтому Стэн терпит. Стэн пытается улыбаться. Он знает, что его улыбка пугает, и ему доставляет удовольствие знать это.

У машины двое. Он и она. Парочка. Оба в джинсах и футболках, у обоих в руках по бутылке минеральной воды. Они смотрят на Стэна и пытаются улыбаться в ответ.

— Привет, меня зовут Джон, это моя невеста Мара.

— Мужчина протягивает Стэну ладонь, тот нехотя пожимает ее и кивает женщине. Неместные.

— Откуда вы? — спрашивает Стэн. Его голос глухой и скрипучий.

— Нью-Йорк.

— Джон, широко улыбаясь, энергично трясет вялую ладонь Стэна.

— Вы, должно быть, гид, верно?

Стэн кивает.

— Гид. Начнем обзор? Обед в три. Машину оставьте здесь.

Стэн стоит в тени и внимательно наблюдает за своими гостями. Ему нужно знать о них все. Джон фотографирует Мару на фоне развалин колокольни. Серые камни покрыты тонким слоем песка, блестящего под лучами солнца, и Стэну кажется, что это сахарная пудра, а Джон и Мара — имбирные человечки. Стэн не помнит, когда впервые стал мыслить символами. Возможно, так было всегда. Символ — это тайный смысл. Загадка. Такая же неразрешимая, как Стэн для сироты Фрэнка с заправки.

На Маре синие джинсы и зеленая футболка. На фоне серых камней колокольни цвета блеклы и слишком темны. Стэн пристально изучает овал лица Мары, изгиб шеи. На секунду они встречаются взглядами, и женщина отводит глаза, опускает веки. Ее ресницы дрожат. Стэну нравится, когда ресницы дрожат. У его Мары тоже будут дрожать ресницы. Но у нее будет красное платье. Красное. Только такое. Красное прекрасно на сером.

Джон слишком горластый. У Стэна закладывает уши от бесконечных «бэйби», «окей» и«олрайт». Его Джон будет немой. Еще Стэна раздражает бэйсболка Джона, потому что тень от нее скрывает пол-лица. Стэн не может работать в таких условиях. Он чешет в затылке и складывает руки на груди. Время есть, он подождет.

— Вы должны что-то оставить в городе, — надтреснутым голосом шипит Стэн, когда экскурсия окончилась, и его гости вернулись к машине.

— Это правило.

— Что? — удивляется Джон, снимая кепку и утирая тыльной стороной ладони пот со лба. Широкие брови, карие глаза.

— Что угодно. Что не жалко.

Мара достает из кармана сломанную заколку. Красную.

— Подойдет? — смущенно произносит она, неловко протягивая заколку Стэну.