Шанс

— Но прежде чем он начнет действовать, ты расскажешь мне об этом месте. Что в нем особенного?

— Да, собственно говоря, ничего! — я, кряхтя поднялась с пола и, накинув на кровать покрывало, подошла к окну. Перед глазами предстала развеселая картинка: замусоренный пустынный переулок, желтые покосившиеся дома, стены, исписанные какой-то белибердой… Приятным зрелищем могли быть разве что растущие повсюду высокие деревья с широкими стволами, длинными ветками и густой зеленой листвой. С каждой улицей их становилось все больше и постепенно они превращались в лес, окруживший весь город за исключением вокзала окутанного плотной завесой тумана, через который также было невозможно пробиться. Неглубоко в лесу, рядом с опушкой было небольшое озеро, а рядом с ним еще одно чудо архитектуры — старый, полуразвалившийся особнячок с двумя этажами и чердаком. На чердаке находился сундук с несколькими пропахшими пылью и плесенью платьями, а в кухне на первом этаже стоял сервант, забитый осколками когда-то очень дорогой посуды. Ничего особенного… — Я не очень люблю это место, но с некоторых пор оно стало моим домом. Я почти смирилась с тем, что никогда не выберусь отсюда.

— Для чего ты живешь?

— Просто так, — я пожала плечами.

— Разве живут для чего-то? Живут просто так.

Мне холодно. Холодно и одиноко. У меня ничего нет. У меня никого нет. Мне никто не нужен. Я всегда буду одна среди этих желтых стен, красивых деревьев, холодных камней, куч причудливо изогнутой арматуры. В темной воде, в расколотой ванне, дверь, слетевшая с петель, посеревшие от грязи полотенца, коричневая пена на раковине, разбитое зеркало, завязанный узлом тюбик из-под зубной пасты, осколки кафеля на полу… Это все мой мир. Мир, где я должна жить в одиночестве, потому что мой мир уродлив, холоден и страшен. Нет никого, кто захочет разделить этот мир на две части. Жить в нем вместе со мной. Пожалуйста, заберите меня… Кто-нибудь… — Знаешь, я бы мог побыть здесь некоторое время, — сказал черт.

— А… — я задернула шторы и прошла мимо него в ванну. По стеклянной полке ползла сороконожка длиной с ладонь. Я смахнула ее на пол и, взяв мыло, открыла кран. В этот раз вода была не такой мутной как обычно. Это хороший знак.

— Тебе не будет так одиноко… — в дверном проеме показалась рогатая голова.

— Ты ведь этого хотела?

— Ты опоздал, чертик.

Сквозь дыру в стене можно было разглядеть кусочек серого неба. Странно, но погода здесь никогда не меняется. И если уж на то пошло, здесь вообще нет никакого движения, кроме, пожалуй, смены дня ночью. И почему-то это совсем меня не пугает.

— Ты опоздал, — я поймала его удивленный взгляд.

— Слишком поздно для меня. Уже ничего нельзя сделать… Я как обычно возвращалась домой поздно. Вокруг не было ни одного рабочего фонаря, поэтому ориентироваться приходилось на ощупь и отчасти на блеск мокрого асфальта. Длинная железная цепочка, пристегнутая к ремню, уныло позвякивала, ударяясь о полупустую банки пива, которую я на автомате продолжала удерживать в руке, хотя пальцы уже давно не слушались меня. Впрочем, как и ноги… — Знаешь, а я пришел за тобой! — я сощурила глаза, пытаясь разглядеть невысокий черный силуэт, но безуспешно.

— Ты кто? — как будто что-то давит на все тело. Не могу пошевелиться… — У тебя есть последний шанс все исправить.

Я отшатнулась в сторону. Алюминиевая банка со звоном упала на асфальт. В глаза ударил ослепительно яркий свет. Визг тормозов… — Да пошел ты!

— Значить, это все-таки был ты? — я лениво приподняла голову и попыталась обхватить колени руками. По воде пошли темные круги.

— Выходит так, — рогатый сидел на трухлявом стуле и развлекал себя тем, что гонял туда-сюда таракана. Несчастный бегал от одного сапога к другому, в тщетной попытке найти выход из положения. Вот бедняга.

— Тогда уже ничего сделать нельзя.

— Выходит, нет.

— Тогда зачем ты здесь? — я отвлеклась от ловли куска мыла под водой и внимательно посмотрела на черта.

— За-чем?

Очнулась я на вокзале, сидящей на холодной бетонной скамейке. Банка с недопитым пивом тоже была здесь — стояла рядом.

— Чертовщина какая-то… Вокруг было пусто и очень холодно, но, похоже, утро уже наступило. Солнце, слабо просвечивающее сквозь плотную завесу туч, совсем не грело, и я зябко поежилась, оглядываясь по сторонам. Ни души. Интересно, что это за место?

Издалека донесся шум приближающегося поезда… — Вот так… Так и проходит моя проклятая жизнь. Неужели тебе еще интересно? — черт начинал действовать мне на нервы. Отчасти потому, что я наконец-то разглядела какой он уродливый. Он вообще уходить собирается?! — Знаешь, мне больше нечего тебе рассказать. Я ведь здесь ничем не занимаюсь. Только пью и сплю… А ты… Никуда не торопишься?

Черт помотал кудрявой головой. Скрипя зубами, я выбралась из ванной и прошлепала по коридору в комнату.