Лето, пора синего неба, яркого солнца, коротких юбок и легких футболок. Волшебная пора, когда хочется дни напролет валяться на пляже рядом с прохладной водой, а вечерами гулять по паркам в хорошей компании, заедая интересные разговоры мороженым, продающимся на каждом углу…
Добавить в моё избранное
7 мин, 55 сек 19805
Увы, все волшебство с легкостью смыла очередная волна полуденной жары. Девушки в коротких юбках еле передвигали ноги, шаг за шагом отвоевывая каблуки у асфальта и избегали всех отражающих поверхностей, женщины старательно обмахивались чем придется, мужчины судорожно рвали и так болтающиеся галстуки, а прекрасные юноши в легких футболках поражали не только красотой.
Город молил о пощаде, но погода продолжала показывать свое расположение жизнерадостным маревом. Лера не менее жизнерадостно помахивала ногами с крыши киоска. Она искренне сочувствовала всем окружающим — и девушке в красивом платье, каскад кудрей на голове которой был явно не природного происхождения, а значит, причинял ей много неудобств, и кучке готов, безнадежно пытающихся спрятаться в тени, а особенно — несчастным в проезжающем мимо автобусе.
Мысленно пожелав им доехать побыстрее, она перевела взгляд на свои ноги. Первое время рассматривание сапог было единственным ее развлечением. Увы, таковым оно быть перестало довольно быстро уже потому, что большую часть потертостей она уже знала и через неделю собиралась покупать новые. Раньше собиралась.
Лере было немного стыдно за ее внешний вид — сапоги старенькие, колени джинсов темные от песка, на рукаве пуховика длинная дыра — зацепилась за что-то во время падения. Успокаивали ее только два факта — то, что крови на все-таки не осталось и то, что вряд ли ее кто-нибудь увидит. Собственно, второй факт объяснялся тем же, что и то, что в такой одежде она еще не получила тепловой удар — Лера была мертва уже два с половиной года.
Вообще-то она не была уверена в том, что ее сейчас звали именно так, — может, после смерти все получают какие-то другие имена или вообще лишаются имени как пережитка прошлого, — но так как ей на этот счет ничего не говорили, она предпочла думать о себе как о Лере.
Первое время ей было тяжело смириться со своей новой формой. Хотелось домой, хотелось поговорить с друзьями, поплакаться маме. То, что она не чувствовала ни тепла, ни холода, почти сводило с ума, не хватало даже таких повседневных потребностей, как утоление голода и необходимости справлять нужду.
Девушка улыбнулась своим воспоминаниям. Видимо, меняться перестало только ее тело, — за отсутствием такового, — разум же продолжал развиваться и подстраиваться под новую ситуацию. Когда схлынула паника, ей стало скучно. Как уже было сказано, сапог хватило ненадолго. Попытки расстегнуть пуховик или хотя бы снять шапку успехом не увенчались — руки банально проходили сквозь тело. Зато выяснилось, что какое-то подобие осязания все-таки есть. К слову, в одном многочисленные фильмы были неправы — она была непрозрачной.
А потом она, наконец, обратила внимание на окружающих. И это оказалось по-настоящему увлекательным занятием — наблюдать за человеком, который не знает о твоем существовании.
Она узнала, что люди имеют целый спектр линий поведения. К примеру, парни, переезжающие на скейтах через дорогу, явно рисуются перед девушками на остановке — до того, как завернуть за угол, они несли свои верные доски под мышкой, болтая о каких-то соревнованиях. Женщина, со страдальческим видом расстегивающая пуговку на блузке, не далее чем пять минут назад рассказывала кому-то на другом конце телефонного сигнала о том, что ее муж месяц назад уехал в командировку. А тот толстяк уверен, что никто не видел, как он почесал гениталии.
Однако Лерина улыбка постепенно угасала — солнце клонилось к горизонту, а это означало приближение этого времени. С первых минут ночь для нее перестала быть просто ночью. Она предпочла бы живой неделю провести на крыше этого ларька при нынешней погоде в этой же одежде, чем провести здесь хоть одну ночь.
Увы, Леру угораздило умереть на большом перекрестке. Она где-то слышала, что такой перекресток — место, где мир реальный пересекается с магическим. После того, как она увидела, само слово «ночь» стало для нее хуже ругательства.
Закат ознаменовывал не только конец дня. Как только угасал последний луч солнца, здесь открывался проход в какой-то другой мир, враждебный нашему. И медленно, медленно оттуда ползли омерзительные твари. Злые, голодные, они расползались по всему перекрестку до той фантомной черты, которую не могла переступить и сама Лера. Они искажали сам воздух этого места, а прогнать их мог только дневной свет.
Призраков они, к счастью, не трогали, но вот остальное… За два с половиной года девушка навидалась таких омерзительных вещей, что меньше всего с этими знаниями ей хотелось бы вернуться к жизни. Собачьи драки были неизменным и самым безобидным из присутствующих здесь явлений. Что-то влекло сюда ублюдков всех мастей, а твари питались их ненавистью к миру.
Отдельная история — колдуны. Эти вообще собирались тут толпами и порой творили такое, рядом с чем работа серийного маньяка покажется вязанием на досуге. Но это лишь немногие. Остальные явно даже не представляли, что они творят и к чему обращаются.
Город молил о пощаде, но погода продолжала показывать свое расположение жизнерадостным маревом. Лера не менее жизнерадостно помахивала ногами с крыши киоска. Она искренне сочувствовала всем окружающим — и девушке в красивом платье, каскад кудрей на голове которой был явно не природного происхождения, а значит, причинял ей много неудобств, и кучке готов, безнадежно пытающихся спрятаться в тени, а особенно — несчастным в проезжающем мимо автобусе.
Мысленно пожелав им доехать побыстрее, она перевела взгляд на свои ноги. Первое время рассматривание сапог было единственным ее развлечением. Увы, таковым оно быть перестало довольно быстро уже потому, что большую часть потертостей она уже знала и через неделю собиралась покупать новые. Раньше собиралась.
Лере было немного стыдно за ее внешний вид — сапоги старенькие, колени джинсов темные от песка, на рукаве пуховика длинная дыра — зацепилась за что-то во время падения. Успокаивали ее только два факта — то, что крови на все-таки не осталось и то, что вряд ли ее кто-нибудь увидит. Собственно, второй факт объяснялся тем же, что и то, что в такой одежде она еще не получила тепловой удар — Лера была мертва уже два с половиной года.
Вообще-то она не была уверена в том, что ее сейчас звали именно так, — может, после смерти все получают какие-то другие имена или вообще лишаются имени как пережитка прошлого, — но так как ей на этот счет ничего не говорили, она предпочла думать о себе как о Лере.
Первое время ей было тяжело смириться со своей новой формой. Хотелось домой, хотелось поговорить с друзьями, поплакаться маме. То, что она не чувствовала ни тепла, ни холода, почти сводило с ума, не хватало даже таких повседневных потребностей, как утоление голода и необходимости справлять нужду.
Девушка улыбнулась своим воспоминаниям. Видимо, меняться перестало только ее тело, — за отсутствием такового, — разум же продолжал развиваться и подстраиваться под новую ситуацию. Когда схлынула паника, ей стало скучно. Как уже было сказано, сапог хватило ненадолго. Попытки расстегнуть пуховик или хотя бы снять шапку успехом не увенчались — руки банально проходили сквозь тело. Зато выяснилось, что какое-то подобие осязания все-таки есть. К слову, в одном многочисленные фильмы были неправы — она была непрозрачной.
А потом она, наконец, обратила внимание на окружающих. И это оказалось по-настоящему увлекательным занятием — наблюдать за человеком, который не знает о твоем существовании.
Она узнала, что люди имеют целый спектр линий поведения. К примеру, парни, переезжающие на скейтах через дорогу, явно рисуются перед девушками на остановке — до того, как завернуть за угол, они несли свои верные доски под мышкой, болтая о каких-то соревнованиях. Женщина, со страдальческим видом расстегивающая пуговку на блузке, не далее чем пять минут назад рассказывала кому-то на другом конце телефонного сигнала о том, что ее муж месяц назад уехал в командировку. А тот толстяк уверен, что никто не видел, как он почесал гениталии.
Однако Лерина улыбка постепенно угасала — солнце клонилось к горизонту, а это означало приближение этого времени. С первых минут ночь для нее перестала быть просто ночью. Она предпочла бы живой неделю провести на крыше этого ларька при нынешней погоде в этой же одежде, чем провести здесь хоть одну ночь.
Увы, Леру угораздило умереть на большом перекрестке. Она где-то слышала, что такой перекресток — место, где мир реальный пересекается с магическим. После того, как она увидела, само слово «ночь» стало для нее хуже ругательства.
Закат ознаменовывал не только конец дня. Как только угасал последний луч солнца, здесь открывался проход в какой-то другой мир, враждебный нашему. И медленно, медленно оттуда ползли омерзительные твари. Злые, голодные, они расползались по всему перекрестку до той фантомной черты, которую не могла переступить и сама Лера. Они искажали сам воздух этого места, а прогнать их мог только дневной свет.
Призраков они, к счастью, не трогали, но вот остальное… За два с половиной года девушка навидалась таких омерзительных вещей, что меньше всего с этими знаниями ей хотелось бы вернуться к жизни. Собачьи драки были неизменным и самым безобидным из присутствующих здесь явлений. Что-то влекло сюда ублюдков всех мастей, а твари питались их ненавистью к миру.
Отдельная история — колдуны. Эти вообще собирались тут толпами и порой творили такое, рядом с чем работа серийного маньяка покажется вязанием на досуге. Но это лишь немногие. Остальные явно даже не представляли, что они творят и к чему обращаются.
Страница 1 из 3
