Однажды

Оказалось, что даже оживить человека возможно, но это будет лишь видимостью. Пару раз Лера видела такой ритуал, и видела она явно больше, чем сами колдуны. В реальности в тело человека вселяется не его душа, а одна из тварей, и тогда солнце перестает быть для нее угрозой. Иногда девушка видела их среди толпы людей, проходящих мимо, и старалась поскорее отвести взгляд.

Еще тут появлялись другие призраки. Все те же неприкаянные убийцы и колдуны, ошибившиеся в ритуале. И, что странно, Леру они тоже не видели. Иногда это было весьма неудобно, — с некоторыми из них девушка была бы не прочь поговорить.

К примеру, старичок, бесцельно шаркающий по дороге, даже не знает, что он уже не жив. То и дело он пытается подойти к случайным прохожим и очень обижается, когда они проходят прямо сквозь него. Или призрак закопанной в парке девушки, отчаянно ищущей медиума, чтобы показать ему могилу и упокоиться с миром.

Но самая грустная история у другой девушки. Она ненамного старше самой Леры и умерла чуть меньше двух лет назад. Инфаркт застиг ее в нескольких шагах от дороги и последним, что она увидела, стала выезжающая под колеса какой-то машины коляска с ее ребенком. Она не пожелала уходить в лучший мир, и теперь каждую ночь оплакивает свое дитя кровью. Лера безумно хотела рассказать ей, что ребенок, выжил, даже не пострадал, — водитель каким-то чудом успел затормозить. «Скорая» забрала ее и ее ребенка, но, видимо, мать скончалась еще до выезда с перекрестка. Увы, девушка ее не замечала. Так они и бродили до самого рассвета А вот утро Леру неизменно радовало. Во-первых, уже тем, что твари убирались в свой мир, а, во-вторых, на рассвете неизменно появлялся Валера.

Валера был ее лучшим другом с первого дня в институте — подружились сразу же, как узнали, что они почти тезки. Он был худ, высок, остер на язык и обладал невероятным умом.

Каждое утро с первым лучом солнца Валера приходил на перекресток, подходил к тому самому месту и начинал молиться. И молился он так, как церковным батюшкам и не снилось. Лера не могла разобрать ни слова, но было в его голосе, шепчущем слова, в его интонациях и в его лице что-то такое, что, даже просто стоя рядом, она чувствовала умиротворение, как бы банально это ни звучало.

Сегодняшний день не стал исключением. Валера, как всегда, обращался к Богу, а Лера, как всегда, стояла напротив и молча улыбалась.

Так бывает в жизни, что одно незначительное действие может пустить под откос все твое мировоззрение. Лера просто сместила взгляд чуть правее Валериного плеча. То, что она увидела, не поддавалось объяснению даже после всего того, что она успела узнать. Она увидела себя. Живую. Без твари.

Не веря своим глазам, она сделала несколько шагов вперед и уже за спиной услышала:

— Она настоящая.

Мир бодро продолжал рушиться.

— Валер… В этот момент ее голос сорвался. Видимо, метафизические голосовые связки провисли в отсутствие метафизической же тренировки.

Валера молча кивнул. Затем, вздохнув, пояснил:

— Я — медиум.

— Валер, кто она — спросила Лера.

— Она — настоящая, — сказал он почему-то без особой уверенности в голосе.

— Если точнее, у нее — твоя душа и твое тело.

— То есть, она — это я? Тогда я кто?

Сказав эту фразу, она поняла, что к ней в гости зашла старая добрая истерика.

— Валер, ведь, значит, я — ненастоящая, да?

— Нет, Лера, ты — настоящая… — он замялся.

— И она — настоящая. Просто так получилось, что ты не умерла. Помнишь же, что случилось?

— Да. Я поскользнулась и упала на что-то острое… наверное.

— На бордюр ты упала. Череп, да, проломила. Врачи еле вытащили с того света. Мама твоя потом за всю операционную команду свечки ставить ходила.

— Мама?!

— Вот хоть один раз в… в общем, не перебивай! В общем, когда ты очнулась… — он на секунду замялся.

— Это была уже она. Врач обследовал и сказал — ты только не смейся, — что у тебя амнезия.

— Как в сопливых сериалах?

— Только без внезапно понабежавших женихов.

— Логично. Кому я нужна? — улыбнулась Лера.

— И то правда, — с готовностью подтвердил Валера.

Все как в старые добрые времена. Они ехидничают, обсуждают новости, как будто она опять жива. Жива ли?

— Валер, а кто же тогда я? Получается, что не человек даже.

— Тут сложно ответить. Я, знаешь ли, не специалист в происхождении видов, но, по-моему, и да, и нет. С одной стороны, ты не являешься человеческой душой, но с другой, ты та память, которая и образовывала Валерию Звягинцеву.

Зная привычку приятеля развивать любую тему часами, Лера спешно привлекла внимание к другой себе:

— Она и правда другая. Прическа, волосы длинные, макияж… Вот уж точно — не я.

— А мне не нравится, — уверенно сказал он.