Затворница

Вечером, прежде, чем отправиться к ней, Себастьян заехал в трактир. Перед входом он наткнулся на плоскую, безгрудую крестьянку с гнилыми зубами, подметавшую пол. Лишь на миг подняв глаза, уборщица поспешно нагнулась еще ниже, однако господин успел разглядеть ее вопиющую уродливость. Надтреснутое настроение и вовсе испортилось. Коньяк лишь добавил сумбура в безрадостные мысли. В столь неподходящем состоянии он и отправился на свидание.

Амели на этот раз была до странности нежной. Такой он видел ее считанные разы. Мог ли Себастьян выбрать более подходящий момент, чтобы начать разговор, который до сих пор осмеливался вести только про себя? Мог, однако не находил сил противиться раздражению. Он задал ей, крайне мнительной и скрытной, один-единственный вопрос: что за странный шорох он слышит всякий раз, когда она находится рядом?

Сперва Амели побледнела. Затем целых десять секунд сверлила его цинковым взглядом, а потом, отвернувшись, зарыдала. Когда же Себастьян обнял ее, положив ладонь на грудь, почувствовал, как внутри женщины рождается вулкан.

— Убирайся прочь! — зарычала она и вырвалась из объятий.

— Сейчас же, вон отсюда!

Себастьян не двигался с места. Ошеломленно смотрел в ее мокрые глаза и ждал, что будет дальше.

За дверью послышались тяжелые шаги. Амели таки разбудила кого-то.

— Быстро! — теперь ее взгляд умолял, но видно было, каких усилий ей это стоило.

— Сюда!

И он шагнул к выходу для прислуги. Покидая комнату, Себастьян слышал требовательный грохот в дверь.

Наступил рассвет. А сон так и не пришел. Устав от безнадежных попыток забыться, Себастьян открыл глаза и принялся разглядывать дешевый портрет матери, написанный художником-пьяницей много лет назад.

Сколько он помнил мать — у нее всегда была одна грудь. Скрыть это — при таких размерах — не представлялось возможным, очевидная несимметричность говорила сама за себя. Да и прятать-то особо не требовалось, подобное уродство давно уже стало нормой. Селение, входящее во владения Барона, страдало от его извращенных законов не один десяток лет.

Очень постаревший с тех пор, как принял по наследству бразды правления, Барон редко выезжал из замка лично проверять, насколько рьяно выполняются предписания. Но если уж выезжал, — первым пунктом был непременно закон о грудях.

Все гадали, как у Барона возникла эта сумасшедшая идея. Кто-то говорил, его покойная мать от рождения была одногрудой, кто-то — что Барон в душе более всего желал родиться женщиной.

Проезжая вчера мимо окон торговца рукодельными безделушками, Себастьян слышал, как плакала его дочь. Девушка обвиняла отца в том, что тот не смог заработать достаточно денег и уплатить вовремя месячную подать за обе ее груди, поэтому, скорее всего, ей придется с одной из них расстаться. Торговец поникшим голосом, без особого рвения, пробовал внушить дочери, что так даже будет красивее… От размышлений Себастьяна отвлек громкий стук в дверь. Грохотал Бернар, подсобный рабочий. Он был явно чем-то взволнован и требовал немедленно его впустить. Господин, хоть и чувствовал себя уставшим, открыл без промедления.

— Ну, чего тебе?

— Хозяин, только что к поселку промчался всадник! Он двигался так быстро, что я даже не смог определить, мужчина это или женщина.

— Ну и? — удивился Себастьян, силясь понять, почему слуга связал факт появления неопознанной личности с его персоной.

Бернар, очевидно, решил дать хозяину время подумать. Но выражение на лице господина не менялось.

— Не к добру это, хозяин! Разве вы не понимаете?!

— Боюсь, что понимаю слишком хорошо! — сказал господин, напустив на себя строгий вид.

— Ты разбудил меня в такую рань, чтобы поделиться страхами о каком-то дурацком всаднике, которого ты даже толком не успел разглядеть?

Бернар не собирался сдаваться. «Вот черт, — подумал Себастьян, — я позволил этому человеку слишком хорошо себя изучить!» — Господин, вы же знаете, что интуиция редко меня подводит! — голос дрожал от волнения; слуга намеревался окончательно убедить хозяина в серьезности положения. Он помнил, Себастьян был склонен преувеличивать значение слов, когда слышал их слишком часто.

— Просто так этот всадник не мог здесь появиться!

Господин задумался. Конечно, в словах Бернара имелся определенный смысл. Кому и зачем могло понадобиться так сильно гнать лошадь в поселок?

— Откуда он прискакал? — наконец спросил Себастьян.

— Со стороны поместья Барона! — бросил Бернар и развернулся, собравшись уходить. Он увидел в глазах господина резко возникшую заинтересованность и понял, что цели достиг.

— Постой, — бросил хозяин.

— Ты уверен, что всадник остался в поселке, а не проехал дальше? Ты видел, где он остановился?

— Да, господин, я уверен. Его конь и сейчас стоит у церкви, не привязанный.