Себастьян ворочался в постели. Он силился выбросить из головы воспоминания о прошедшей ночи, чтобы хоть ненадолго уснуть, но тщетно. Мысли непременно возвращались к недавней размолвке с Амели…
Добавить в моё избранное
7 мин, 24 сек 18104
— У церкви?! — возмутился Себастьян.
— Ты хочешь сказать, что поднял меня с постели из-за какой-то пташки, которая пожелала с утра пораньше исповедаться?
— Никто так не мчится в церковь без особой причины, хозяин. И никто не приближается к Храму Господню верхом! На душе у этого человека нечисто.
До церкви путь был недолгий. Себастьян запрыгнул в седло, размышляя о том, что могло приключиться. Он признал: Бернар имел полное право удивляться, в голову не приходило ни одного разумного объяснения, лишь страхи и опасения.
Верховой ехал по проселочной дороге. Люди копошились по хозяйству, слышался визг свиней и кудахтанье кур; мычали коровы; утро было в полном разгаре. Всадник натянул поводья и подъезжал к церкви совсем медленно.
Сердце забилось быстрее, когда Себастьян узнал скакуна Амели. Голова заполнилась мыльной пеной вопросов и немыслимых предположений. Что могло вынудить ее примчаться в поселок так рано? Почему она никого не отрядила сообщить ему о случившемся? Что, в конце концов, могло произойти за три-четыре часа со времени их свидания? Почему Амели одна и где Барон? Уже сам факт, что она решила отлучиться из замка, удивлял и пугал Себастьяна, привыкшего видеть ее только меж стен покоев. «Может, Барон заболел?» — размышлял он. Но тогда почему она направилась в церковь, к священнику? Ведь лекарь живет неподалеку. Конечно! За ним послали, и скоро он будет в церкви… А почему она приехала сама? Может, в замке ей грозила опасность? Тогда почему она ускакала одна, беззащитная? Ведь по пути ей мог встретиться любой ублюдок! Да, наверняка случилось что-то серьезное. Иначе почему бы она была здесь?
Себастьян привязал лошадь к одинокому дереву. Когда он направился к храму, церковная дверь скрипнула, и на свет вышли Амели со священником. Себастьян замер. Он увидел их лица и почувствовал жар в груди. О чем же разговаривали эти двое в темной церковной сырости?
— Отец, мадам, приветствую вас, — обратился к ним Себастьян, обменявшись поклонами со священником и устремив пристальный взгляд к Амели, заметив, как тревожно вздымается при дыхании ее одинокая грудь. Женщина ответила ему лишь растерянным выражением глаз. Себастьян удивился, как быстро забыл их размолвку.
— Здравствуйте, сын мой, — медленно, но с внутренним напряжением, проговорил священник.
— Вам что-нибудь надо мне рассказать?
— О, нет! — растерялся Себастьян, не решаясь назвать настоящую причину беспокойства.
— Меня привело сюда любопытство и желание взбодриться утренней прогулкой. Я услышал, что в поселок в большой спешке промчался всадник, и захотел узнать, не нужна ли помощь. Что-нибудь случилось, мадам?
Амели опустила взгляд в землю, чем несказанно удивила Себастьяна. Через несколько секунд дрожащего молчания она промолвила:
— Случилось ужасное. Мой муж сегодня ночью был убит.
Все трое стояли безмолвно. Себастьян, пораженный, лишь бессмысленно переводил взгляд от священника к женщине и обратно. Издалека раздался топот лошадей, к церкви приближались несколько всадников. Вскоре они уже торопливо спешились и побежали к трем застывшим фигурам. Большинство были солдаты Барона. С ними приехал и Габриэль, слуга Амели, который почти каждую ночь впускал Себастьяна в замок, за что регулярно получал щедрое вознаграждение.
Когда они приблизились, Габриэль проорал:
— Это он! Сегодня ночью я видел, как он покинул замок через тайный выход!
Воины обступили Себастьяна.
— Сударь, — провозгласил один из них.
— Вы обвиняетесь в убийстве Барона Де Бовуара, совершенном в его замке несколько часов назад. Пожалуйста, не пытайтесь сопротивляться и мирно отдайтесь в руки правосудия.
— Но я не убивал его! — воскликнул Себастьян, растерянно вертя головой по сторонам.
— Это вы будете доказывать в суде, — ответил тот же воин, вытаскивая из кармана пару старых окровавленных перчаток, подаренных Себастьяном Амели на память.
— Вот это мы нашли на месте преступления.
Себастьян умоляюще посмотрел на женщину и понял, что помощи ждать не от кого. Он прочитал в ее огромных глазах насыщенную, лютую, искреннюю, идущую из самых глубин души ненависть. Это была ненависть к нему, знавшему тайну ее естественной одногрудости и единственному, кто, помимо законного мужа, видел и любил огромную бугристую мужскую плоть у нее между ног; к Барону, забравшему по одной груди у всех ее дочерей, матери и сестер; наконец, ко всем мужчинам, на которых Амели была так похожа и непохожа одновременно. Перед Себастьяном стояла одинокая и несчастная, потонувшая в своих тайнах и комплексах женщина.
Арестованного грубо толкнули к лошадям. Он бросил последний взгляд на Амели, и в мареве утреннего воздуха ему вдруг померещились развевающиеся за ее спиной огромные крылья. В тот же миг резкий порыв ветра сорвал их и швырнул на землю. Тонкие, словно из паутины, они медленно растаяли.
— Ты хочешь сказать, что поднял меня с постели из-за какой-то пташки, которая пожелала с утра пораньше исповедаться?
— Никто так не мчится в церковь без особой причины, хозяин. И никто не приближается к Храму Господню верхом! На душе у этого человека нечисто.
До церкви путь был недолгий. Себастьян запрыгнул в седло, размышляя о том, что могло приключиться. Он признал: Бернар имел полное право удивляться, в голову не приходило ни одного разумного объяснения, лишь страхи и опасения.
Верховой ехал по проселочной дороге. Люди копошились по хозяйству, слышался визг свиней и кудахтанье кур; мычали коровы; утро было в полном разгаре. Всадник натянул поводья и подъезжал к церкви совсем медленно.
Сердце забилось быстрее, когда Себастьян узнал скакуна Амели. Голова заполнилась мыльной пеной вопросов и немыслимых предположений. Что могло вынудить ее примчаться в поселок так рано? Почему она никого не отрядила сообщить ему о случившемся? Что, в конце концов, могло произойти за три-четыре часа со времени их свидания? Почему Амели одна и где Барон? Уже сам факт, что она решила отлучиться из замка, удивлял и пугал Себастьяна, привыкшего видеть ее только меж стен покоев. «Может, Барон заболел?» — размышлял он. Но тогда почему она направилась в церковь, к священнику? Ведь лекарь живет неподалеку. Конечно! За ним послали, и скоро он будет в церкви… А почему она приехала сама? Может, в замке ей грозила опасность? Тогда почему она ускакала одна, беззащитная? Ведь по пути ей мог встретиться любой ублюдок! Да, наверняка случилось что-то серьезное. Иначе почему бы она была здесь?
Себастьян привязал лошадь к одинокому дереву. Когда он направился к храму, церковная дверь скрипнула, и на свет вышли Амели со священником. Себастьян замер. Он увидел их лица и почувствовал жар в груди. О чем же разговаривали эти двое в темной церковной сырости?
— Отец, мадам, приветствую вас, — обратился к ним Себастьян, обменявшись поклонами со священником и устремив пристальный взгляд к Амели, заметив, как тревожно вздымается при дыхании ее одинокая грудь. Женщина ответила ему лишь растерянным выражением глаз. Себастьян удивился, как быстро забыл их размолвку.
— Здравствуйте, сын мой, — медленно, но с внутренним напряжением, проговорил священник.
— Вам что-нибудь надо мне рассказать?
— О, нет! — растерялся Себастьян, не решаясь назвать настоящую причину беспокойства.
— Меня привело сюда любопытство и желание взбодриться утренней прогулкой. Я услышал, что в поселок в большой спешке промчался всадник, и захотел узнать, не нужна ли помощь. Что-нибудь случилось, мадам?
Амели опустила взгляд в землю, чем несказанно удивила Себастьяна. Через несколько секунд дрожащего молчания она промолвила:
— Случилось ужасное. Мой муж сегодня ночью был убит.
Все трое стояли безмолвно. Себастьян, пораженный, лишь бессмысленно переводил взгляд от священника к женщине и обратно. Издалека раздался топот лошадей, к церкви приближались несколько всадников. Вскоре они уже торопливо спешились и побежали к трем застывшим фигурам. Большинство были солдаты Барона. С ними приехал и Габриэль, слуга Амели, который почти каждую ночь впускал Себастьяна в замок, за что регулярно получал щедрое вознаграждение.
Когда они приблизились, Габриэль проорал:
— Это он! Сегодня ночью я видел, как он покинул замок через тайный выход!
Воины обступили Себастьяна.
— Сударь, — провозгласил один из них.
— Вы обвиняетесь в убийстве Барона Де Бовуара, совершенном в его замке несколько часов назад. Пожалуйста, не пытайтесь сопротивляться и мирно отдайтесь в руки правосудия.
— Но я не убивал его! — воскликнул Себастьян, растерянно вертя головой по сторонам.
— Это вы будете доказывать в суде, — ответил тот же воин, вытаскивая из кармана пару старых окровавленных перчаток, подаренных Себастьяном Амели на память.
— Вот это мы нашли на месте преступления.
Себастьян умоляюще посмотрел на женщину и понял, что помощи ждать не от кого. Он прочитал в ее огромных глазах насыщенную, лютую, искреннюю, идущую из самых глубин души ненависть. Это была ненависть к нему, знавшему тайну ее естественной одногрудости и единственному, кто, помимо законного мужа, видел и любил огромную бугристую мужскую плоть у нее между ног; к Барону, забравшему по одной груди у всех ее дочерей, матери и сестер; наконец, ко всем мужчинам, на которых Амели была так похожа и непохожа одновременно. Перед Себастьяном стояла одинокая и несчастная, потонувшая в своих тайнах и комплексах женщина.
Арестованного грубо толкнули к лошадям. Он бросил последний взгляд на Амели, и в мареве утреннего воздуха ему вдруг померещились развевающиеся за ее спиной огромные крылья. В тот же миг резкий порыв ветра сорвал их и швырнул на землю. Тонкие, словно из паутины, они медленно растаяли.
Страница 2 из 3
