Портрет для киллера

Газе-ту сложил обратно в сумку.

— Умирать не страшно, если это делают профи. Ясен перец, придется немножко потер-петь, но как без этого. Но это точно лучше, того, чем попасть к челу который это делает и боится, не уверен в себе или делает это впервые. Мне не раз доводилось. Я это делаю не в первый раз, так что с этим все в полном ажуре. Расслабилась?

— Нет!

— О! Как!… Зря!— с сожалением произнес киллер.

— Тебе же хуже.

Пистолет был небольшой, но длинный, а может так казалось из-за набалдашника на стволе. Вороненая сталь приглушенно поблескивала и невольно приковывала взгляд Насти. Так наверно гипнотизеры выкладывают на сеансе блестящие шарики, и лишают воли пациента. Он достал мягкую суконную тряпочку серого цвета и, не снимая перчаток, неторопливо стал его протирать, очищать, от каких-то неведомых пылинок.

— Пуля дура. Смерть от пули в черепушку это самое легкое, что удалось придумать нашим предкам, пожалуй, легче только умирать от передозировки наркотой. Но это не наша тема. Ведь так?

— Я не знаю о чем вы?

— Не догоняешь? Да так ни о чем. Настраиваюсь на работу. В смерти, конечно, ничего не может быть прекрасного, не так как в старых советских фильмах про войну. Этого не обещаю. Киношники все врут. Смерть почти всегда бывает, страшна. Нелепая даже я бы сказал, но что делать. Кто-то должен этим заниматься. Все мы когда-нибудь станем жмуриками. И я и ты. Ну, ты чуть раньше.

Киллер закончил протирать пистолет. Так же аккуратно как перед этим укладывал портрет, сложил вчетверо тряпочку и неторопливо положил в тот же боковой карман.

— Где тебе лучше?

— Что?— с ужасом поняла Настя, но спросила в слабой надежде что ошиблась.

— Ну, где лучше это сделать? На кухне? В ванной? Выбирай?

— Я не знаю.

— Или здесь? Я и здесь могу, — с ласковыми и добрыми нотками предложил киллер.

— Здесь наверно тоже можно.

— Можно, не можно… что ты как овечка! Попроси что-нибудь перед смертью… закурить, может выпить хочешь?

— Я… не пью и не курю… я из Читы приехала к дяде… это его квартира.

— Вот видишь! «Не пью-ю, не курю-ю»… — Растягивая слова, передразнил ее киллер.

— Значит, здоровенькая помрешь.

— Я поступать приехала в театральное, экзамены закончились, завтра уезжать хотела.

— Быстро проговорила Настя.

— Хотела она. Хотела… Мало ли кто что хочет… Поступила?

— Да?

— Типа повезло тебе. А не поучишься уже. Чувствуешь, какой расклад… Дядя помог?

— Дядя!

— Ясен перец! Разве так в театральный в наше время из Мухосранска поступишь. Вот и дядины хлопоты пропадут. Жалко, может артисткой бы стала.

— Жалко, — уныло согласилась девушка, и глаза ее стали слегка влажные.

— Так то ты ничего, — киллер окинул ее хрупкую нежную фигуру оценивающим взглядом с ног до головы, — мне такие нравились и нравятся. Может, там глядишь, и в киношку бы пошла.

— Пошла.

— А тут видишь, оказалась не вовремя и не в том месте.

— Ужасно глупо.

— Причем тут глупо или не глупо. Фигня все это! Мало ли кто чего малюет. Вот ты ме-ня нарисовала, другая еще кого, — он помолчал немного, — случай…! Такие обстоятельства случились. Как мне не хочется заниматься этим с тобой… — Он поднес ствол пистолета ко рту и дунул в него. Он отозвался глухим свистом.

— А вы же можете не убивать?

— Ну, это ты брось. Это я так сказал. Не обращай внимание.

— Не убивайте, что вам стоит.

— Ну, хватит на жалость давить. Что? Ничего так и не придумала, что бы ты хотела сде-лать перед смертью.

— Я не хочу умирать.

— А что делать? Работа у меня такая. Во! Придумал! Что ты там сдавала, расскажи перед смертью. Басню, стишок?

— Я и то и то могу.

— Ну, давай мне все равно?

Девушка напряглась, потерла лоб, виски.

— Нет, не могу. Все забыла.

— Ничего тебя клинит.

— сказал киллер.

— Извините!

— Да блин! Что там у вас в Чите все такие. Ее жизни лишить хотят, а она извините… из-вините.

— Я завтра уеду. Честно. Отпустите меня.

— Да как я тебя отпущу голуба.

— Он подошел, погладил ее по голове. Она испуганно от-шатнулась.

— Не могу я.

— Отпустите!

— Свидетель ты и еще рисовальщица мать твою!

— У меня и билет есть на поезд, я вам покажу. Могу прямо сейчас уехать на вокзал, переночевать там… и на поезд, как будто меня и не было здесь совсем.

— Да базар понятен… но поделать ничего не могу. За грязную работу меня самого могут убрать.

— Убрать?

— Ну, убить. Вот ты сделаешь фоторобот или свои художества повторишь. Мой портрэт (он так и сказал портрэт,) развесят на каждом столбе. Меня будут искать и рано или поздно заметут, ведь так?