Кружевница

— радостно откликнулась моя хозяйка, — это для кружева. Вот, посмотрите.

Она подхватила со стола салфетку и, радостно улыбаясь, протянула мне.

Я повертел кружево в руках, и внезапно, словно за что-то зацепившись, взгляд замер. Наверное, именно тогда я впервые понял, насколько это красиво. Понял и улыбнулся в ответ.

— Вам понравилось? Нет, правда, понравилось? — глаза девушки сияли.

— А хотите, я вам подарю? У меня много. Вы чай пейте, я сейчас покажу… В тот день мы просидели до самого вечера. Я рассказывал об учебе в Питере, она о том, что тоже хочет поехать учиться, но вряд ли мама отпустит.

А еще Алла много и увлеченно говорила. В основном о кружеве.

— У нас в семье все мастерицы. Уже много поколений. Даже свои узоры есть, семейные. Вот, посмотри, — она протягивает мне очередное рукоделье.

— Видишь, как лепестки складываются? Это мама придумала. Правда, здорово?

Я согласно киваю. Здорово.

— А этот узор бабушкин, — передо мной разворачивается большущая шаль. Чуть тронутые временем нити, сплетаясь в тончайшую паутину, ложатся на ладонь.

— Однажды мне бабушка рассказала сказку, — продолжает Алла.

— Буд-то бы у нас в семье такое поверье есть, что мастерицы в узоры свои не только душу вкладывают, но и силу земли русской. Бабушка, когда еще жива была, много мне сказок рассказывала. И про Финиста, и про чудеса разные, но это все народные, а были и другие.

— Интересно, а о чём были те — другие? — спрашиваю я.

— О том, что испокон веку кружевницы, что подле реки Волхов трудились, землю свою от напасти оберегая, плели кружева. И покуда мастерство это живо, не одолеть землю русскую никакому ворогу. Так и немцы когда-то в том чудесном кружеве увязли, не смогли Ленинград покорить. Да много чего было, — улыбнулась девушка.

Вскоре мы простились. Помнится, я обещал заглядывать в гости, но так и не получилось: вначале закрутился с делами, а потом и вовсе ухал учиться. Вновь появившись в родном городке примерно через полгода, я всё же решил сдержать обещание и набрал, с трудом найденный в телефонной книжке номер. Незнакомый голос сообщил мне, что «они» тут больше не живут, переехали. Я не стал уточнять, куда. А несколько месяцев спустя, мой приятель рассказал, что мать Аллы написала его бабушке письмо, сообщила, что они хорошо устроились, а так же просила передать мне привет от дочери.

Сергей протянул небольшой кусок картона. С фотографии, кутаясь в ту самую шаль, на меня смотрела Алла.

С тех пор прошло почти двадцать лет… Я смотрел на фото и думал о том, что сталось с моей знакомой. Счастлива ли? Надеюсь. А ещё очень хочется верить, что не забросила она кружево, сохранила традиции, и приумножила — сплела свой собственный узор, из тех волшебных, что землю Российскую хранят, и берегут ревностно.

Будь счастлива, кружевница. И пусть успех сопутствует в трудах твоих праведных.