Она пахла так, как, должно быть, пахнут опаленные крылья ангелов. Я медленно обошел тесную стеклянную камеру, с шумом втягивая носом воздух. Я наслаждался. Смаковал.
Добавить в моё избранное
5 мин, 25 сек 8587
Пес, я не захотела становиться ручным чудовищем его императорского величества. Скифы никому не делают вреда, они лишь хотят, чтобы их не трогали. Для этого они и закрыли границы, — она шептала все быстрее, почти без пауз, судорожно глотая воздух.
— А там, под Куполом, голубое небо. Представляешь, Пес? А в августе созревают сахарные дыни. Откусываешь кусок и сок течет по подбородку, ладоням, шее… Можно целыми днями валяться на белом песке, просто наблюдая за облаками… Пес, давно ты видел облака и голубое небо?… Старший Сторожевой Пес I ранга ЛР, курфюрст будет недоволен результатами.
Вы и наблюдатели слышали про Эльбу.
Вы не предприняли ни единой попытки нейроанализа!
Я думаю, Ищейка, что мне виднее. А вот вы забываетесь… В темном, непроницаемом зрачке Ищейки мелькнул испуг. Он заскулил, когда ошейник резко сжал его тощую небритую шею.
Слава курфюрсту! — прохрипел он. То-то же… Разве вам не надлежало отнести приказ об ее утилизации еще пять минут назад? Выполняйте.
Ищейка отдал честь и исчез.
Собачья работа.
Имперские Гавани. Место, где ее поймали. Небо, слегка серое на западе. Вода тяжелая и черная, как бархат. Я сидел на отполированных сотнями тысяч подошв ступенях, сбегающих к самой кромке резко пахнущей воды. Врачи не велели сидеть на холодном — радикулит, но здесь хорошо думается. Когда я спросил у нее, зачем же ее Скифы развязали эту войну, она ответила — спроси у своего курфюрста. Если, конечно, ошейник не жмет. И засмеялась, довольная шуткой. И тогда я понял, что это ее уверенность в собственной правоте так пахнет пеплом… Смерть для нее будет избавлением. Прошедший Однодневную войну — первую или вторую — ничего уже не боится, пытки язык ей не развяжут. Я это по себе знаю. Пятьдесят лет назад, когда Скифы устроили то же самое с нами, выжили многие — все, от кого осталась хоть какая-то разумная часть. И это было самое ужасное — не умереть вовремя. Нас собирали заново по кускам, штопали, резали, модифицировали, превращали в преданных Псов Курфюрста, слуг новой Империи, занявшей вскоре две трети суши.
Волны нехотя бились о камни. Где-то на Той стороне, за тремя уровнями нашей блокады и их защитным Куполом, лежит Восточная Скифия. Страна, в которой еще живут люди. И я так мог бы жить… Искусственный глаз я выбил перед самым уходом и раздавил подошвой. Раздался серебряный хруст призм и микросхем. Голубым небом хотела прельстить, детка? Не выйдет. Собаки цветов не различают.
Слава курфюрсту!
— А там, под Куполом, голубое небо. Представляешь, Пес? А в августе созревают сахарные дыни. Откусываешь кусок и сок течет по подбородку, ладоням, шее… Можно целыми днями валяться на белом песке, просто наблюдая за облаками… Пес, давно ты видел облака и голубое небо?… Старший Сторожевой Пес I ранга ЛР, курфюрст будет недоволен результатами.
Вы и наблюдатели слышали про Эльбу.
Вы не предприняли ни единой попытки нейроанализа!
Я думаю, Ищейка, что мне виднее. А вот вы забываетесь… В темном, непроницаемом зрачке Ищейки мелькнул испуг. Он заскулил, когда ошейник резко сжал его тощую небритую шею.
Слава курфюрсту! — прохрипел он. То-то же… Разве вам не надлежало отнести приказ об ее утилизации еще пять минут назад? Выполняйте.
Ищейка отдал честь и исчез.
Собачья работа.
Имперские Гавани. Место, где ее поймали. Небо, слегка серое на западе. Вода тяжелая и черная, как бархат. Я сидел на отполированных сотнями тысяч подошв ступенях, сбегающих к самой кромке резко пахнущей воды. Врачи не велели сидеть на холодном — радикулит, но здесь хорошо думается. Когда я спросил у нее, зачем же ее Скифы развязали эту войну, она ответила — спроси у своего курфюрста. Если, конечно, ошейник не жмет. И засмеялась, довольная шуткой. И тогда я понял, что это ее уверенность в собственной правоте так пахнет пеплом… Смерть для нее будет избавлением. Прошедший Однодневную войну — первую или вторую — ничего уже не боится, пытки язык ей не развяжут. Я это по себе знаю. Пятьдесят лет назад, когда Скифы устроили то же самое с нами, выжили многие — все, от кого осталась хоть какая-то разумная часть. И это было самое ужасное — не умереть вовремя. Нас собирали заново по кускам, штопали, резали, модифицировали, превращали в преданных Псов Курфюрста, слуг новой Империи, занявшей вскоре две трети суши.
Волны нехотя бились о камни. Где-то на Той стороне, за тремя уровнями нашей блокады и их защитным Куполом, лежит Восточная Скифия. Страна, в которой еще живут люди. И я так мог бы жить… Искусственный глаз я выбил перед самым уходом и раздавил подошвой. Раздался серебряный хруст призм и микросхем. Голубым небом хотела прельстить, детка? Не выйдет. Собаки цветов не различают.
Слава курфюрсту!
Страница 2 из 2
