— Ла-ла… ла-ла-ла… — девушка вытерла рот рукой, пара капель красно-бурого цвета стекли по подбородку и упали на воротник и без того уже не первой свежести белого платья.
Добавить в моё избранное
9 мин, 27 сек 7307
Его башня находилась практически на окраине квартала. Дышать внизу с каждой вылазкой становилось все труднее — гниющий подземный отстойник превращал почву в зловонную жижу, топь, извергающую пузыри зеленоватого газа. Возможно, через какие-нибудь пяток лет их башни начнут медленно погружаться в это болото, но сейчас они стояли. И именно здесь он ее нашел. Во время вылазки на отстойник… чтобы покончить с жизнью… Она спасла его, если можно было это так назвать. Возможно, гуманнее было утопиться вместе с ней все в той же гнили из человеческих останков… — Милая! Милая-я-я! Ты где? Солнышко моё? Папочка принес кое-что вкусненькое!
Откуда-то сбоку послышался шорох, Степаныч развернулся, сваливая труп на загаженный лист металла с запекшейся на нем кровью — импровизированный стол для не частых трапез его любимицы, и уперся руками в колени, чтобы отдышаться и в ту же секунду ему пришлось отскочить в сторону от выпрыгнувшей из-за кучи мусора фигуры в белом платьице. Она была невысокой — всего метр двадцать ростом, с милым, по-детски наивным личиком.
Точнее оно было бы таким, если бы не механический зрачок на тонком подвижном тросике, крепящемся где-то в глубине пустой глазницы. Полусогнутые в обратную сторону ноги в коленях и растопыренные пальцы рук делали ее позу немного жутковатой.
С последней их встречи прошло чуть больше двухсот сорока часов, но под грязным платьицем на груди уже явно проступали заметно округлившиеся четыре бугорка… Заметили бы такого уродца шатающимся по башням боксов — забили бы до смерти… — Господи, кто же это так с тобой… — Степаныч выдохнул и протянул Милой руку.
— Иди сюда, папочка тебя не обидит. Папочка тебя любит, он тебе принес вкусненького.
Девочка двинулась к Степанычу, полубоком, чуть подпрыгивая, и было в этих движениях столько гротескности, что невольно можно было подумать, будто это странная кукла на ниточках, которой кто-то управляет… В ее горле что-то заскрежетало, она дергано повела головой и из горла вырвался всхлип, полумеханический голос произнес:
— Паааа… па… вкуууу… с… но! Ла-ла-ла!
Милая посмотрела на мужчину механическим глазом-усиком и резко присев впилась в мертвую, все еще истекающую кровью, плоть Пса.
— Паааа… па! — улыбка Милой ощетинилась четырьмя рядами острых мелких зубчиков и она произнесла слово, которого Иван еще не слышал от нее за все их 5 недолгих встреч.
Обычно он наблюдал, как она рвет плоть принесённых тел на куски, казалось, со странным наслаждением выпускает им внутренности, а после недолго играется либо глазами, либо их сердцем… Уходила Милая всегда одинаково — произносила пару слов и одним прыжком скрывалась за нагромождениями мусора, которого тут хватало. Но сейчас было что-то пугающее в ее по-птичьи резких движениях. Она медленно ступала в его сторону на полусогнутых ногах, мелко перебирая тонкими пальчиками в воздухе:
— Пааа… паа… Пааа… па… МА-ЛО!
Последнее, что отметило угасающее сознание Степаныча, это сотня мелких зубов пред лицом и странный звук справа от него. И прежде чем кровь залила ему глаза, из-за соседней кучи мусора выступила еще одна Милая, на полусогнутых в колене в обратную сторону ногах…
Откуда-то сбоку послышался шорох, Степаныч развернулся, сваливая труп на загаженный лист металла с запекшейся на нем кровью — импровизированный стол для не частых трапез его любимицы, и уперся руками в колени, чтобы отдышаться и в ту же секунду ему пришлось отскочить в сторону от выпрыгнувшей из-за кучи мусора фигуры в белом платьице. Она была невысокой — всего метр двадцать ростом, с милым, по-детски наивным личиком.
Точнее оно было бы таким, если бы не механический зрачок на тонком подвижном тросике, крепящемся где-то в глубине пустой глазницы. Полусогнутые в обратную сторону ноги в коленях и растопыренные пальцы рук делали ее позу немного жутковатой.
С последней их встречи прошло чуть больше двухсот сорока часов, но под грязным платьицем на груди уже явно проступали заметно округлившиеся четыре бугорка… Заметили бы такого уродца шатающимся по башням боксов — забили бы до смерти… — Господи, кто же это так с тобой… — Степаныч выдохнул и протянул Милой руку.
— Иди сюда, папочка тебя не обидит. Папочка тебя любит, он тебе принес вкусненького.
Девочка двинулась к Степанычу, полубоком, чуть подпрыгивая, и было в этих движениях столько гротескности, что невольно можно было подумать, будто это странная кукла на ниточках, которой кто-то управляет… В ее горле что-то заскрежетало, она дергано повела головой и из горла вырвался всхлип, полумеханический голос произнес:
— Паааа… па… вкуууу… с… но! Ла-ла-ла!
Милая посмотрела на мужчину механическим глазом-усиком и резко присев впилась в мертвую, все еще истекающую кровью, плоть Пса.
— Паааа… па! — улыбка Милой ощетинилась четырьмя рядами острых мелких зубчиков и она произнесла слово, которого Иван еще не слышал от нее за все их 5 недолгих встреч.
Обычно он наблюдал, как она рвет плоть принесённых тел на куски, казалось, со странным наслаждением выпускает им внутренности, а после недолго играется либо глазами, либо их сердцем… Уходила Милая всегда одинаково — произносила пару слов и одним прыжком скрывалась за нагромождениями мусора, которого тут хватало. Но сейчас было что-то пугающее в ее по-птичьи резких движениях. Она медленно ступала в его сторону на полусогнутых ногах, мелко перебирая тонкими пальчиками в воздухе:
— Пааа… паа… Пааа… па… МА-ЛО!
Последнее, что отметило угасающее сознание Степаныча, это сотня мелких зубов пред лицом и странный звук справа от него. И прежде чем кровь залила ему глаза, из-за соседней кучи мусора выступила еще одна Милая, на полусогнутых в колене в обратную сторону ногах…
Страница 3 из 3
