Они

Рядом стояла моя сестра, держала меня за руку. В ее глазах были слезы. Похоже, она еле сдерживала себя.

— Катя, привет, — сказал я это и понял, что жутко устал. Да, я мог вырубиться в любой момент.

Катя в изумлении широко открыла свои голубые глаза и прелестный рот. Сестра у меня была просто красавица (Ну, когда плакала — не очень). Сцена была с одной стороны трогательная, с другой стороны забавная (просто моя сестра выглядела, как героиня тех мыльных опер или тупых американских боевиков, что крутили ежедневно по телику, где в свободное от трепа, убийств и секса время люди открывают рты разных мастей и калибров на оценку телезрителей. Тут же в голову лезет реклама: Волк сошел с ума…

Тут она не выдержала и расплакалась у меня на груди. Я тоже заплакал. Возможно из-за того, что я выжил (швов на моей башке было немеренно), возможно из-за того, что жива моя сестра. Но скорее всего из-за того и другого.

Я так ей ничего и не рассказал. В квартире, когда меня нашли, было пусто (ни трупов, ни крови, ни частей тел, ни… ну, в общем вы, я думаю, уже поняли, так что список продолжать не стоит). Наверное, именно поэтому я ничего ей и не рассказал.

Спустя два года моя сетра оказалась на моем месте (на больничной койке, если кто еще не понял). Ее нашли у себя дома, избитую, изуродованную. Я тут же ринулся в больницу, когда узнал об этом. Нашел я ее в ужасном состоянии, в сознание она еще не пришла. В течение двух дней я сидел у ее койки, пару раз поел больничной еды (гадость! ) и абсолютно не спал. К концу второго дня я так устал, что заснул прямо у койки, держа руку своей сестры. Как тогда помню, проснулся я от того, что ее рука зашевелилась в моей. Я вскочил, и тут же увидел, что сестра пытается что-то мне сказать, но слышно ее не было. Я наклонился к ней левым ухом и услышал, такое, что лучше бы я никогда не слышал:

— Они… Они тоже приходили ко мне. Они рассказали мне про тебя. Они тебе предлагали… Ты помнишь, Миша? Ты помнишь? Так вот, я отказалась… Они еще прийдут к тебе… ты или согласишься или умрешь… как я … ОНИ… Их можно остановить… помни, — тут она закашляла, и изо рта у нее потекла кровь. Я вырвался из ее обьятий и бросился к двери, открыл ее, выбежал в коридор, начал просить помощи (если то, что я орал, как угорелый, можно назвать просьбой о помощи).

Катя умерла в ту ночь, так больше ничего и не сказав. Я так и не понял, что она хотела мне обьяснить. ОНИ. Как их можно остановить? Наверное, мне этого никогда не узнать.

Теперь, спустя три месяца, я храню дома два кольта, автомат Калашникова. Я также достал отцовский дробовик. Я каждый день ношу с собой Магнум. Я не знаю, когда ОНИ прийдут, но я готов. И пусть попробуют предложить мне свое дерьмо, тогда ОНИ попробуют мое…