Перехват

— Сергеич, ну как же ты так не осторожно? Жалко ведь ласточку, уже, так как было, не покрасишь, долой товарный вид.

Сосед не торопясь обошел машину вокруг и замер возле разбитой решетки радиатора.

— Э-ка тебя угораздило!

Полунин не смел пошевелиться. Мелкие бусинки пота выступили на лбу, он сжал зубы, не произвольно зажмурился и выдохнул: «Всё, попался»… Сосед прищурился, вглядываясь сквозь бликующее лобовое стекло на Полунина, воскликнул:

— Ты, что, Сергеич, заболел? Плохо выглядишь.

Полунин поперхнулся, пытаясь ответить, закашлялся и только мотнул головой, замер в ожидании.

Сосед обошел капот, подошел к открытой водительской двери, вполне обыденно сунул руку, сказал:

— Привет!

Полунин пожал руку, но ничего сказать не смог. Он не был уж таким робким, но… — Сергеич, ты советы слушаешь? Да… Я знаю всё, Виталий Сергеич, и вот тебе мой совет.

— Сосед не торопясь достал сигарету, прикурил, выдохнул дым в потолок, продолжил.

— Иди в милицию, пиши заяву, лучше уж так, мол, испугался, а теперь вот во всем признаюсь. Тебя рано или поздно вычислят, это легко, поверь, я в этом понимаю. Уже все каналы трезвонят про тебя, значит, накроют. Ты не бойся, я тебя не сдам. Ты сам должен… Не то что бы мне все равно. У меня самого внучка маленькая и эту девчонку мне по-своему жаль, но жизнь штука злая, всякое бывает, так что думай, парень. Крепко думай.

Больше он не сказал ничего, вышел из бокса, дымя сигаретой.

Полунина осмотрела себя в зеркало и осталась довольна. За двадцать лет замужества она не выглядела так подтянуто и одновременно женственно как сейчас. Времена менялись. Она не молода, но сумеет урвать свой кусок от жизни. После сорока в ней словно второе дыхание проснулось. Она давно поняла, что Полунин не сможет подарить ей те ощущения, которые нужны женщине её возраста. Да он и после хорошей взбучки всё равно думает только о своей работе. Козёл! И это тот, с которым я прожила столько лет!

У ресторана «Каспий» как всегда многолюдно. Шашлык, пиво, сигареты, бизнес-ланч в обед. Слева стройматериалы — можно взять в дорогу мешок цемента, лист фанеры или мелочи еще какой.

Справа шиномонтаж и сервис. Жестянка, покраска, ходовая и моторы. Все делают. Одна проблема — парковаться негде, мало места.

Арсен вышел на крыльцо, по-хозяйски оглядел округу, цокнул языком, в-вах, мало место совсем. Кушать люди едут, а встать негде, нехорошо. Он покосился взглядом на стоявший по-соседству бревенчатый дом. Забор, заросший крапивой, пыльные яблони, неказистая шиферная крыша. Сколько он хозяйку уговаривал, продай. Ни в какую. Хорошие деньги предлагал. Отказывается. Что с такой делать? У него дома умеют люди договариваться. Умные люди. Придешь, поговоришь, человек сразу все понимает, торгуется, пытает счастье свое… Только нельзя Арсену домой, большого человека обидел, вот в Россию приехал. Здесь хорошо, даже лучше чем дома. Тоже договориться можно со многими — милиция, СЭС, водоканал. Со старухой вот никак договориться нельзя. А клиент идет, и дела идут у Арсена, только вот места мало для стоянки. Это не хорошо.

К стоянке подъехали дэпээсники, лихо развернулись, встали поперек площадки, затормозили легковушку. Сержант палочкой лихо машет, еще машина. Как же так? Арсен не выдержал, подошел к лейтенанту:

— Уважаемый, а, слышишь дорогой? Стоянка здесь, да, люди кушать приезжают, да… А вы загородили всё… Никто такой прыти от лейтенанта не ожидал, он вмиг подскочил к Арсену, взял за плечо, развернул.

— Ты, что ль, черноопый, здесь хозяин? Это ты мне указывать будешь, где мне машину поставить? Да вы, сука, зверье, охамели в корень что ли? Валите в чуркестан свой вонючий и командуйте там, уроды!

Арсен совладал с собой, чтоб не сцепиться с ментом. Обидные слова. Давно никому Арсен такого не позволял. Но сдержался. Злобно зыркнул из под густых бровей, расцвел улыбкой:

— Зачем ругаешься, начальник, зайди, покушай, я угощаю. Шашлык, шаурма, кебаб, лагман, все есть, вкусно у меня готовят.

Но лейтенант не слушал, он склонился к открытому окошку, вслушиваясь в искаженный радиоволнами голос диспетчера, потом обернулся, хлопнул Арсена по плечу, сказал:

— Я к тебе позже заеду, договорим.

Гаишники так же резко свернулись, включив мигалку, рванули по обочине, пыля и разметая щебенку казенными шинами.

В приемной городского суда зазвонил звонок. Секретарша привычно про себя отсчитала до пяти взяла трубку.

— Да! Заседание у неё, хорошо передам. До свидания!

Она громыхнула трубку на клавиши. Стала терпеливо выводить записку. Вика не любила Селезневу, но и игнорировать её тоже не могла. Да и не переломиться, передать что звонили. Она взглянула на часы и пошла по коридору в зал заседаний.

Людмилу подтрясывало. Она намерено не поехала на своей машине, а поймала такси, коротко назвала адрес и уткнулась в ладошки на заднем сиденье.