Что за день-то сегодня такой выдался?! Хожу-брожу леском с самого раннего утречка, а лукошко, как было пусто, так таковым и остается, хотя солнце вот-вот засияет в зените! Нет, я не скажу, что я такой заядлый грибник, или профессионал «тихой охоты», но какой-никакой опыт сбора грибов имеется, не первый год листья ворошу, и до сегодняшнего дня без добычи не оставался…
Добавить в моё избранное
7 мин, 5 сек 8349
А тут, как отрезало! Не сезон что ли? Или дачники вырезали все под чистую? Так и не встретил же никого из коллег-соперников… Ан нет, вру, вон один сидит на бревнышке, сигареткой попыхивает, на солнышко жмурится. Явно городского вида мужичок, не из наших — деревенских. А возле ног… Возле ног мужичка цельная корзина отборных грибочков! Даже издали можно разглядеть и ярко-рыжих лисичек, и крепеньких белых боровичков. Нет, тут дождя просят, а он идет, где косят! Вот почему такое гадство, чужим да пришлым грибы сами в руки идут, а местные все ноги до задницы изотрут, и ни одного занюханного опенка не отыщут?
Однако же, зависть это смертный грех, а вот подойти к коллеге-грибнику, пусть даже и дачнику, поздороваться надо. Заодно и поинтересоваться, где это он такое богатство нарыл. Может и подскажет, а то стыдно же с пустыми руками домой возвращаться, честное слово!
Неспешным шагом подхожу.
— Доброго здоровьишка! — Здороваюсь, а сам так непроизвольно в лукошко к нему кошусь — полнехонько-то лукошко… — И вам не болеть, — отвечает городской и хитро на меня поглядывает, мол, понимаю, чего ты ко мне подошел.
— Присаживайтесь, — говорит, подвигаясь, и пачку сигарет протягивает.
— Закуривайте, коль хотите… — Благодарствую, — степенно присаживаюсь рядом с более удачливым «охотником». Не смотря на то, что имеется свой табачок, угощаюсь предложенным куревом — дармовой он же слаще!
— Александр, — представился мужичок.
— Антон Иваныч, — называюсь и я в ответ.
Некоторое время молча курим.
— Вы ведь не из наших, не из деревенских? — забрасываю первую удочку.
— Что-то я раньше вас здесь не встречал.
Александр утвердительно кивает головой.
— Можно и так сказать. Родился-то я здесь, в Ковылях, но всю сознательную жизнь прожил в городе. А здесь, в деревне, отец мой век доживал… — Отец? А кто таков? Я почитай всех знаю.
Мужичок смачно затягивается табачным дымом и на выдохе говорит:
— Чистов Николай. Знавали?
— Николай Семенович? Так кто же его не знал — грибник знатный был, сколько один собирал, сколько мы всей деревней не могли! — я со значением посмотрел на корзину Александра.
— Гляжу, у вас Чистовых это наследственное? Я вон цельный день хожу, но кроме поганок да мухомора ничего не встретил, а у вас… Александр прищурился и как-то грустно усмехнулся.
— Наследственное говорите? Верно, наследственное. От отца ко мне перешло, от меня к сыну перейдет, а от того к внуку, и так далее всему роду Чистовых мужского пола… Только вот воспользоваться трудами своей «грибной охоты» мне не суждено.
— А что так? Неужто грибочки кушать не любите, а собираете лишь из спортивного интереса?
— Отчего не люблю — люблю, только с некоторых пор кушать мне их противопоказано, не то закончу как мой отец… — Точно-точно, — я напряг память, — ваш же батюшка, земля ему пухом, тоже вроде грибочки не употреблял, а говаривали, представился грибами отравившись?
— Можно и так сказать, — Александр нахмурился, словно решаясь говорить что-то или нет.
— В деревне, небось, судачили, что отец лесовику душу продал, потому и грибов сколько собирает?
— Ну, трепали языком некоторые, — я с презрением сплюнул.
— Только кто их балаболов слушает!
— А зря не слушали… Я весь подобрался.
— Это, в каком таком смысле зря?
— А в таком! — Александр достал следующую сигарету, предложил мне, но я отказался, уж больно слабенькие эти сигаретки городских, не то, что наша деревенская «Прима».
— Отцу удачу действительно лесной хозяин подарил, но с наказом грибов не есть ни в каком виде.
— Брехня, — неуверенно произнес я, припоминая, что действительно Чистов, обожавший грибочки в молодости, в один прекрасный момент есть их перестал.
— Сказки все это.
— Я так тоже думал, что сказки, что отец шутки шутит, — городской раскурил сигарету и продолжил свой рассказ.
— Помню, у нас на столе всегда стояли грибные соленья да маринады, жареные грибы, супы да похлебки из белых, подберезовиков да подосиновиков. Вот только отец в таких застольях никогда не участвовал. Мама поговаривала, что, мол, отец только собирать грибы любит. А я как-то возьми да и ляпни с дуру — вот бы мне его талант, уж я бы развернулся! Отец мои слова услышал, тут же посуровел: «Сам не знаешь, что говоришь! Лучше бы не видать тебе никогда такого таланта!» Мы тогда с ним чуть не поругались.
А когда из деревни пришла телеграмма, что отец при смерти, я тут же все бросил, примчался. Думал утешить его, ободрить, обнадежить. Говорю, мол, до ста лет еще проживешь, а он меня так грубо оборвал: «Я, — говорит, — недавно на свадьбе у соседей был, а потом оказалось, что пироги, которые я ел там, были с грибами. Я один надкусил нечаянно — помру скоро»… Вот тогда-то, батя и рассказал о том, как пришел к нему его «грибной дар».
Однако же, зависть это смертный грех, а вот подойти к коллеге-грибнику, пусть даже и дачнику, поздороваться надо. Заодно и поинтересоваться, где это он такое богатство нарыл. Может и подскажет, а то стыдно же с пустыми руками домой возвращаться, честное слово!
Неспешным шагом подхожу.
— Доброго здоровьишка! — Здороваюсь, а сам так непроизвольно в лукошко к нему кошусь — полнехонько-то лукошко… — И вам не болеть, — отвечает городской и хитро на меня поглядывает, мол, понимаю, чего ты ко мне подошел.
— Присаживайтесь, — говорит, подвигаясь, и пачку сигарет протягивает.
— Закуривайте, коль хотите… — Благодарствую, — степенно присаживаюсь рядом с более удачливым «охотником». Не смотря на то, что имеется свой табачок, угощаюсь предложенным куревом — дармовой он же слаще!
— Александр, — представился мужичок.
— Антон Иваныч, — называюсь и я в ответ.
Некоторое время молча курим.
— Вы ведь не из наших, не из деревенских? — забрасываю первую удочку.
— Что-то я раньше вас здесь не встречал.
Александр утвердительно кивает головой.
— Можно и так сказать. Родился-то я здесь, в Ковылях, но всю сознательную жизнь прожил в городе. А здесь, в деревне, отец мой век доживал… — Отец? А кто таков? Я почитай всех знаю.
Мужичок смачно затягивается табачным дымом и на выдохе говорит:
— Чистов Николай. Знавали?
— Николай Семенович? Так кто же его не знал — грибник знатный был, сколько один собирал, сколько мы всей деревней не могли! — я со значением посмотрел на корзину Александра.
— Гляжу, у вас Чистовых это наследственное? Я вон цельный день хожу, но кроме поганок да мухомора ничего не встретил, а у вас… Александр прищурился и как-то грустно усмехнулся.
— Наследственное говорите? Верно, наследственное. От отца ко мне перешло, от меня к сыну перейдет, а от того к внуку, и так далее всему роду Чистовых мужского пола… Только вот воспользоваться трудами своей «грибной охоты» мне не суждено.
— А что так? Неужто грибочки кушать не любите, а собираете лишь из спортивного интереса?
— Отчего не люблю — люблю, только с некоторых пор кушать мне их противопоказано, не то закончу как мой отец… — Точно-точно, — я напряг память, — ваш же батюшка, земля ему пухом, тоже вроде грибочки не употреблял, а говаривали, представился грибами отравившись?
— Можно и так сказать, — Александр нахмурился, словно решаясь говорить что-то или нет.
— В деревне, небось, судачили, что отец лесовику душу продал, потому и грибов сколько собирает?
— Ну, трепали языком некоторые, — я с презрением сплюнул.
— Только кто их балаболов слушает!
— А зря не слушали… Я весь подобрался.
— Это, в каком таком смысле зря?
— А в таком! — Александр достал следующую сигарету, предложил мне, но я отказался, уж больно слабенькие эти сигаретки городских, не то, что наша деревенская «Прима».
— Отцу удачу действительно лесной хозяин подарил, но с наказом грибов не есть ни в каком виде.
— Брехня, — неуверенно произнес я, припоминая, что действительно Чистов, обожавший грибочки в молодости, в один прекрасный момент есть их перестал.
— Сказки все это.
— Я так тоже думал, что сказки, что отец шутки шутит, — городской раскурил сигарету и продолжил свой рассказ.
— Помню, у нас на столе всегда стояли грибные соленья да маринады, жареные грибы, супы да похлебки из белых, подберезовиков да подосиновиков. Вот только отец в таких застольях никогда не участвовал. Мама поговаривала, что, мол, отец только собирать грибы любит. А я как-то возьми да и ляпни с дуру — вот бы мне его талант, уж я бы развернулся! Отец мои слова услышал, тут же посуровел: «Сам не знаешь, что говоришь! Лучше бы не видать тебе никогда такого таланта!» Мы тогда с ним чуть не поругались.
А когда из деревни пришла телеграмма, что отец при смерти, я тут же все бросил, примчался. Думал утешить его, ободрить, обнадежить. Говорю, мол, до ста лет еще проживешь, а он меня так грубо оборвал: «Я, — говорит, — недавно на свадьбе у соседей был, а потом оказалось, что пироги, которые я ел там, были с грибами. Я один надкусил нечаянно — помру скоро»… Вот тогда-то, батя и рассказал о том, как пришел к нему его «грибной дар».
Страница 1 из 2
