К тому времени, когда мой коллега, с которым я как-то в курилке поделился тем, что гнетёт меня и мою жену, сунул мне в руку нацарапанный на клочке бумаги телефон и имя человека, который сумеет нам помочь, — итак, к тому времени мы совершенно потеряли надежду.
Добавить в моё избранное
6 мин, 19 сек 17859
Во время кульминации я мельком подумал что, возможно, хозяин дома занёс со ступнёй мертвеца во влагалище трупную палочку, и этот наш секс с Мариной — последний… — Выкинь дурь из головы! — ба, старик ещё и мысли читает, хотя, увидев то что он до этого выделывал с кошачьей головой, удивляться не стоило, наверное.
Иван Анатольевич подождал, пока мы с Мариной разомкнём объятия, лёгким толчком в плечо заставил её лечь на стол и, водя по очереди ступнёй мертвеца и кошачьей головой по её телу, всё что-то бормотал.
Потом, отбросив ступню в правую сторону, левой рукой захватил кошачью голову и, длинным жёлтым ногтём выковыряв один за другим глаза, осторожно запихал их Марине во влагалище.
— Дома сами выйдут — пояснил.
Торжественно сплюнув три раза направо, он весь как-то сник, пока мы одевались. Я молча сунул ему в ладонь несколько загодя приготовленных купюр и мы вышли, не прощаясь.
И ведь помогло же!
Сынок у нас родился: правда, акушерку напугал, да и врач дежурный был в недоумении: глазки открывает, а они у него словно кошачьи. Длилось это всего несколько секунд — потому могло быть простым совпадением. И пятно родимое во всё левое бедро растянулось — если приглядеться, можно увидеть вытянутую человеческую ступню. Ну да это всё мелочи жизни.
Мужчина, ставший отцом, меня поймёт, а может и нет — я обожал сына наверное больше, чем его любила Марина, и делал всё, чтобы этот маленький комочек тепла, кусочек меня… Но прожил он всего четыре года, радость наша: раз, вернувшись уже из детского сада, неожиданно затемпературил, а к ночи просто в конвульсиях забился… Когда мы вызвали «скорую», он уже не дышал, и реаниматоры ничего не могли поделать.
Ещё больший шок я испытал через два дня, явившись во главе скромной похоронной процессии — два друга и сосед, — чтобы забрать тело из морга. Заведующий моргом самолично отвёл меня к себе в кабинет, налил нам обоим спирту, из тумбочки вытянул бутерброды. И когда 96-процентный медицинский высушил мне нёбо и ринулся в голову(я, помню, подумал — «неплохо бы, чтоб и мозги высушил, чтобы не думать о»…), рассказал, ЧТО они обнаружили в брюшной полости нашего сына. А затем и принёс мне это показать — бережно уложенное в кювету.
Он предлагал мне сделать мой случай достоянием гласности, но я отказался — наполовину поседевшая голова и супруга на транквилизаторах, плачущая навзрыд с тёщей в обнимку… не нужна мне такая слава — о том что в моём сыне, да, в моём ныне покойном сыне с момента рождения находилась и развивалась точная копия ступни мертвеца, при помощи которой мою жену когда-то довели до оргазма.
После похорон сына я, пьяный, весь вечер разыскивал тот дом, где мы с Мариной были почти пять лет тому назад — и не мог найти. Да и зачем искал, теперь задаюсь я вопросом? Что-то спросить у Ивана Анатольевича, или убить попытаться, или попросить ещё о какой-то помощи? Мужик, который стрельнул у меня сигарету, рассказал что да — был тут в окрестностях такой, знахарь что ли… Но куда делся, умер ли, уехал — этого никто не знает.
Ну вот. А теперь, после смерти сына, когда я время от времени выполняю свой, так сказать, супружеский долг, я всё чаще осознаю, что слаще того оргазма — в доме знахаря, после того как в мою жену входили пальцы ступни мертвеца — слаще того секса у меня никогда не было. И вряд ли будет.
Иван Анатольевич подождал, пока мы с Мариной разомкнём объятия, лёгким толчком в плечо заставил её лечь на стол и, водя по очереди ступнёй мертвеца и кошачьей головой по её телу, всё что-то бормотал.
Потом, отбросив ступню в правую сторону, левой рукой захватил кошачью голову и, длинным жёлтым ногтём выковыряв один за другим глаза, осторожно запихал их Марине во влагалище.
— Дома сами выйдут — пояснил.
Торжественно сплюнув три раза направо, он весь как-то сник, пока мы одевались. Я молча сунул ему в ладонь несколько загодя приготовленных купюр и мы вышли, не прощаясь.
И ведь помогло же!
Сынок у нас родился: правда, акушерку напугал, да и врач дежурный был в недоумении: глазки открывает, а они у него словно кошачьи. Длилось это всего несколько секунд — потому могло быть простым совпадением. И пятно родимое во всё левое бедро растянулось — если приглядеться, можно увидеть вытянутую человеческую ступню. Ну да это всё мелочи жизни.
Мужчина, ставший отцом, меня поймёт, а может и нет — я обожал сына наверное больше, чем его любила Марина, и делал всё, чтобы этот маленький комочек тепла, кусочек меня… Но прожил он всего четыре года, радость наша: раз, вернувшись уже из детского сада, неожиданно затемпературил, а к ночи просто в конвульсиях забился… Когда мы вызвали «скорую», он уже не дышал, и реаниматоры ничего не могли поделать.
Ещё больший шок я испытал через два дня, явившись во главе скромной похоронной процессии — два друга и сосед, — чтобы забрать тело из морга. Заведующий моргом самолично отвёл меня к себе в кабинет, налил нам обоим спирту, из тумбочки вытянул бутерброды. И когда 96-процентный медицинский высушил мне нёбо и ринулся в голову(я, помню, подумал — «неплохо бы, чтоб и мозги высушил, чтобы не думать о»…), рассказал, ЧТО они обнаружили в брюшной полости нашего сына. А затем и принёс мне это показать — бережно уложенное в кювету.
Он предлагал мне сделать мой случай достоянием гласности, но я отказался — наполовину поседевшая голова и супруга на транквилизаторах, плачущая навзрыд с тёщей в обнимку… не нужна мне такая слава — о том что в моём сыне, да, в моём ныне покойном сыне с момента рождения находилась и развивалась точная копия ступни мертвеца, при помощи которой мою жену когда-то довели до оргазма.
После похорон сына я, пьяный, весь вечер разыскивал тот дом, где мы с Мариной были почти пять лет тому назад — и не мог найти. Да и зачем искал, теперь задаюсь я вопросом? Что-то спросить у Ивана Анатольевича, или убить попытаться, или попросить ещё о какой-то помощи? Мужик, который стрельнул у меня сигарету, рассказал что да — был тут в окрестностях такой, знахарь что ли… Но куда делся, умер ли, уехал — этого никто не знает.
Ну вот. А теперь, после смерти сына, когда я время от времени выполняю свой, так сказать, супружеский долг, я всё чаще осознаю, что слаще того оргазма — в доме знахаря, после того как в мою жену входили пальцы ступни мертвеца — слаще того секса у меня никогда не было. И вряд ли будет.
Страница 2 из 2
