Верность как смертельный клинический случай

— Мне пора уходить.

Я снял пиджак и набросил на ее оголенные плечи. (И как я не додумался раньше, дурак?) — Спасибо, — сказала фея, — но это мне не поможет. После захода Солнца я сразу усну до утра.

— Куда тебя проводить?

Она улыбнулась:

— Я фея. Воздушный замок я строю всегда над водой. Ты смотришь сейчас сквозь него.

— Я тебя завтра увижу? У тебя в воскресение выходной?

— Давай встретимся здесь же, на этой скамейке, в двенадцать. Пока.

Я оставил девушку сидеть на скамейке. Каждый право имеет на тайну. Не нужно спешить. Я еще все успею узнать.

В тот вечер я еще долго гулял. Мне было плевать, что ворота закроют и мне придется в костюме а-ля-от-Гауди, купленном на итальянской фирменной барахолке, лезть через забор.

Я проходил мимо озера, и каждый раз мне казалось, что в лунном свете над ним я вижу какие-то башни и шпили, какие-то полупрозрачные, скорее всего черепичные крыши.

На следующий день я приехал в парк намного раньше полудня. Я почему-то ждал, что фея уже будет здесь. Ведь она говорила, что просыпается с первым лучом нового дня.

Но скамейка пока пустовала.

Миновало двенадцать. На моих «швейцарских» минутная стрелка приближалась к шести.

— Вы наверно ждете мою подругу, — сказала пышногрудая, крутобедрая, загорелая черноглазая брюнетка.

— Может быть, — ответил я уклончиво и дипломатично.

— Она просила меня передать, что сегодня она не придет.

— С ней что-то случилось?

— Нет, в общем-то нет. Она — брюнетка загадочно улыбнулась, — в свои выходные предпочитает подольше поспать.

— Она вас прислала, чтобы мне это сказать?

— Не только это, конечно, — ответила дива, — А вообще, если честно, моя подруга не знает, что я к вам пришла. У нас ведь, — она усмехнулась и на долю секунды вдруг утратила шарм, — столько общего с вами. Зачем вам моя непутевая, взбалмошная сестра?

— Не о вас ли она вчера говорила?

— Вряд ли. О нашем родстве она предпочитает не вспоминать.

— Она говорила, что вы за ней ходите по пятам. И ваше имя назвала. Ведь вас зовут — Смерть?

Девушка рассмеялась так весело, как будто я ей рассказал анекдот.

— Это я то Смерть? В это можно поверить?

Я не успел, а может быть и не очень хотел оттолкнуть ее руку.

Ладонь была мягкой, теплой. Скорее даже горячей. И пока она находилась в моей, я не чувствовал даже намека на то, что из меня пьют или тянут энергию, силу. Напротив, я их получал.

— Сестра любит все усложнять. Она считает, что люди должны помнить о том, что в каждом есть малая часть духа Вселенной, которую вы называете словом «душа». Я с ней спорить не буду. Но нужно помнить о том, что наслаждения плоти вам будут доступны короткое время. Лишь здесь и сейчас. Скоро ваши души вернутся в обитель вечной, праведной скуки. Любопытно попробовать это блюдо на вкус? Им питаются все старики, которые уже ничего и не могут, и уже ничего не хотят.

Куда нашему брату противиться феям!

— А хочешь, — услышал я голос как будто издалека, — ты сможешь легким прикосновением пальцев к руке лишать целомудрия всех женщин, которых ты будешь желать для того, чтобы лучше и ярче чувствовать жизнь?

— Да, хочу, — сказал я и… вернулся на Землю.

Время было полпервого. Моя мимолетная новая, но уже безвозвратно во мне изменившая что-то подруга пропала.

К скамейке шла фея. Я не испытывал чувства неловкости или стыда. Я был так же, наверное, рад нашей встрече, как если бы фея не задержалась на… полчаса.

Фея сказала:

— Я видела тебя вместе с… — Вместе с сестрой?

— В каком-то смысле все мы братья и сестры. Ты извини, что я опоздала, но Смер… сестра на мой замок набросила волшебную кисею. Я проспала.

— Ничего, — сказал я.

— Бывает.

— А ты теперь стал совершенно другой.

— Разве? — я удивился.

— Я ведь лучше тебя понимаю, чем ты пока в себе разбираешься сам.

— И что ты мне можешь сказать?

— Теперь тебе мало быть только со мной.

— Таковы все мужчины, — ответил я с мудрой, самую чуточку только ехидной улыбкой, которую я позаимствовал, видно, у сестры своей феи.

— Жене изменить еще не значит — ее разлюбить.

Выяснять отношения, прямо скажем, было не время. Девушка была явно больна. Она уже была не только бледна, как вчера, но вокруг ее глаз — по-прежнему небесных и голубых — набухали круги. В них угадывалась чернота.

Я заставил девушку лечь на скамейку. Фея слабела так быстро, что уже не противилась моим неуклюжим попыткам чем-то помочь.

Я вызвал скорую помощь. Но мне показалось, что этого мало. Я продиктовал номер кредитки всем трем скорым VIP-сервисам города.

Девушка попросила принести ей воды.