Убийца

Серёжка уехал в лагерь, и стало полегче, но тут заболел муж, и надо было водить его по врачам, готовить свежие простыни для процедур, утешать после глотания кишки, потом вызывать врача на дом, уже к свёкру. Вера отказалась от части дежурств, денег стало меньше, но отдохнуть как-то не получалось. Она считала дни до конца каникул так, как не считал, наверное, даже её сын.

Ральф приметно постарел и стал будить её ещё на двадцать минуть раньше. Вера всем своим видом показывала, что выходить досрочно не собирается. Но пёс и правда не мог терпеть — если она хоть ненадолго задерживалась, Ральф делал лужу прямо на полу. В начале июня знакомый ветеринар сказал, что это опухоль, но несколько месяцев пёс ещё протянет без болей. Вера с ужасом думала, как она будет его выгуливать, когда вернётся Серёжа и готовки, стирки и особенно уборки сразу станет больше. Знакомый куда-то переехал, и спросить было уже некого.

Наконец она решилась, и позвонила в ветеринарку. Бесплатной в районе не было, только платная, и ей назвали сумму за усыпление. После покупки Серёжке нового костюма таких денег у них уже не осталось. Проще всего было бы завезти пса куда-нибудь и оставить на улице, но она помнила про Персика. Кот Персик жил у Веры в детстве, и в конце концов мама начала злиться на него, говорить про глисты, беспорядок и несделанные уроки. Маме, как и Вере потом, пришлось работать лаборанткой и убивать мышей десятками, поэтому к звериным жизням она относилась просто. Персика выпустили на улицу, хотя он был совсем комнатный и непривычный к уличным опасностям. Через два дня Вера увидела на дороге рыжее, перемешанное с грязью, сначала боялась подойти, а потом, словно переступив через что-то, подошла и долго разглядывала то, что осталось от Персика.

Нужный препарат она взяла с работы. Это оказалось просто. В Интернете, куда часто заходил сын, было множество желающих посоветовать, как оборвать чужую маленькую жизнь. Труднее было подобрать средство, которое действовало бы быстро — об этом мало кто задумывался.

Вера боялась, что Ральф есть не станет, особенно перед прогулкой. Но чистое мясо перепадало ему редко, а с нюхом у старика, видимо, тоже было уже совсем плохо. Накормив, она как можно скорее потащила его на пустырь, дальше, ещё дальше. Вдруг Ральфа выгнуло и начало рвать. Глаза его налились кровью, а потом кровь, казалось, потекла отовсюду. В какой-то момент Вера испугалась, что это будет длится бесконечно. Но спустя минуту пёс затих, и она уже доставала из сумки небольшую лопатку, чтобы его закопать. Труп удобно лежал рядом с ямкой, но сукровица успела впитаться в землю, и Вера сдирала и переворачивала дёрн метра на полтора вокруг себя.

Сыну сказали, что Ральфа усыпили. Впрочем, домашние дела для Серёжи стали уже мало интересны. Вере приходилось искать его на улице, чтобы усадить за уроки. Объяснения с классной — обещание устроить её мать в больницу — стирка — готовка — ещё одно взятое дежурство. Сны были по-прежнему беспокойными, в них её преследовали, отвозили в клетке на суд, а один раз расстреляли за убийство.

Однажды, когда сын, оттерев её к стене, выскочил на улицу, она крикнула вслед: «Тогда уж дай от тебя отдохнуть, хотя бы до десяти не возвращайся». Погода была такая же промозглая, как в том ноябре, и ей надо было бы помнить, что у сына плохие лёгкие. После того, как Серёжка заболел, она словно бы очнулась, взяла на работе отгулы и сидела с ним. Вера надеялась, что когда температура у него спадёт, они вместе посмотрят детские передачи. Или она даже почитает Серёже вслух — сын раньше это любил. Но температура не спадала, говорили о пневмонии, и Вера почувствовала что-то вроде облегчения, когда его забрали в больницу. Она обещала приходить каждый день, но приходить не пришлось. В отделении был карантин.

Вера надеялась, наконец, отоспаться, но обнаружила, что свёкор оглох почти совсем. Он пристрастился к аудиокнигам, однако наушниками пользоваться так толком и не научился, а просто запускал плеер на полную громкость.

С сосудами у него было плохо уже давно, он даже побывал один раз в дурке и заразился там от молодых привычкой время от времени выпивать целую упаковку лекарства в надежде поймать кайф. Вера каждый раз забирала оставшиеся таблетки. К нему иногда ещё заходили дворовые приятели и знакомые по дурке, занося очередные диски. Вроде бы это была фантастика, но, проснувшись в очередной раз, Вера слышала про очередную омерзительную гадину, долго и со вкусом превращавшую кого-то в очередной труп. Воплей, стонов, крови, описания отодранных членов там было с таким избытком, что Вере, привыкшей к незаметным и простым больничным смертям, это казалось раздражающе неестественным. В реанимации, конечно, было немного иначе, а в общих палатах на восемь человек медсестра обычно просто не успевала к концу агонии, если рядом не было родных.

Политические и философские отступления из этих книг свёкор любил цитировать ей с назидательными интонациями.