Andrew's tree

Я не знаю, кому приспичило бомбить мирное поселение в изолированной зоне и чей палец нажал на кнопку, но точно знаю, что этот ублюдок сделал это походя, возможно в перерыве между просмотром порно-журнала и утренним кофе. Он не выбирал место, не прицеливался — просто нажал кнопку и сбросил куда придётся. Как дерьмо из толчка в самолёте. Бомба могла свалиться в ближайший лес, в озеро, на любой из домов, но попала в сарай бедняги Эндрю, к которому его несчастная жена, упокой её Господи, в неподходящее время направилась за дровами.

Грохот перебудил весь Мун-Хилл. Через полчаса возле дома Эндрю образовалась толпа местных, пришедших выразить свои соболезнования и поглазеть. Кто-то сказал, что бомба это не так уж плохо — по крайней мере не осталось останков, которые зимой было бы очень трудно придать промёрзшей на несколько метров земле. Эндрю на его слова внимания не обратил, хотя по природе своей был очень вспыльчивым парнем. Он вообще не на что не обращал внимания — просто сидел на земле и плакал, сжимая что-то в ладонях. Я приблизился к нему, положил руку на плечо, подбирая слова, чтобы успокоить. Он обернулся и на короткий миг разжал кулак. На ладони лежала горсть земли с окровавленным позвонком в ней… — По-моему, Эндрю немного тронулся умом, с тех пор как погибла Джен, — неожиданно сказал Хоукс, когда неделю спустя мы сидели у меня на веранде, пили кофе из довоенных запасов и трепались об охоте на оленей в лесах у Великих Озёр. Тема была избитая, но нами обоими любимая, хотя ни он, ни я, ни разу не заходили дальше местных горельников, мало-помалу зарастающих молодой зеленью и оттого этот внезапный переход был ещё более удивителен.

— С чего ты взял? — поинтересовался я, подливая себе ещё немного божественного напитка.

— Конечно, смерть Джен его шокировала, но с головой у него, вроде бы, всё в порядке.

— А ты взгляни на него, — посоветовал Хоукс, кивая на окно.

— Снаружи — 20, снег по щиколотку, а он ковыряется в саду.

Я с неохотой отставил чашку, поднялся с насиженного места и подошёл к окну. Первым, за что зацепился взгляд, был сгорбленный силуэт Эндрю с лопатой.

— Он что-то роет, — сказал я, не отрываясь от окна.

— Раскидывает снег.

— Вот-вот, — согласился Хоукс, прихлёбывая из моей чашки.

— Конечно, весна не за горами, но кто, чёрт подери, садит что-то в мёрзлую землю в двадцатиградусный мороз?

— Может поговорить с ним? — предложил я.

— Он ведь замкнулся в себе, ни с кем не общается. Так и, правда, свихнуться недолго.

— Как хочешь, — пожал плечами Хоукс.

— Но я б на твоём месте не стал.

— Почему?

— Ну, — протянул Хоукс.

— Обычно безумцам не о чем говорить с нормальными людьми. Ты не будешь против, если я налью ещё чашечку?

— Эй, как дела, сосед? — поинтересовался я, стараясь выглядеть как можно более дружелюбным. Я немного побаивался его, после слов Хоукса.

Эндрю вздрогнул, застыл на месте, потом бросил лопату в снег и медленно обернулся и с удивлением посмотрел на меня.

— О, здравствуй, Том, — произнёс он бесцветным голосом, в котором не было и толики прежнего веселья.

— Я не слышал, как ты подошёл.

Учитывая, что снег под ногами скрипел громче, чем половицы в моём доме, это прозвучало более чем странно. Однако я всё равно кивнул и улыбнулся.

— Бывает. Что поделываешь, приятель?

Он на мгновение смешался, словно не знал, как объяснить своё поведение (хотя почему «словно»?), а потом негромко ответил:

— Я сажу дерево, Том. Самое чудесное дерево.

— Здорово, — согласился я.

— Но, по-моему, ты слишком поспешил с этим, старина. Не пойми меня неправильно, но будет очень обидно, если самое чудесное дерево попросту замёрзнет. Тебе стоило подождать до весны.

— Нет, Том, — Эндрю покачал головой, как человек убеждённый в собственной правоте.

— Поверь, оно не замёрзнет. Я буду согревать его каждый день. Каждый день, Том.

— Но ты не сможешь согревать его круглые сутки, а по ночам очень холодно. Может пойти снег и засыпать его… — Оно выдержит, — перебил меня Эндрю.

— Она… оно сильное.

— Она? — переспросил я.

— Да, — кивнул Эндрю.

— Дженни.

— Ты так его назвал?

Он молчал.

— Ну, хорошо, — сдался я.

— Но где ты нашёл семена?

— Да я вовсе не семечко посадил.

— А что же?

— Косточку, — впервые на лице Эндрю появилась улыбка.

— Не семена… — В это трудно поверить, но его дерево действительно растёт, — сказал как-то раз Хоукс, развалившись в моём кресле и листая найденный в шкафу атлас.

— Думаешь, я не вижу? — поинтересовался я, протирая от пыли висящую на стене оленью голову — мою главную гордость.

— Он каждый день расчищает снег и поливает его какой-то мутной дрянью розового цвета.