По пыльной, прожаренной солнцем сельской дороге брел осел. Он вез тележку с сеном, но сзади его никто не понукал: осел сам знал, что ему делать и куда идти. Он был старый, этот осел. Он все знал. Перед поворотом он увидел длинную фигуру в белом плаще; это навстречу ему шел седобородый волхв. Волхв остановился перед ослом и оглядев его крепкую ослиную фигуру, весело заговорил.
Добавить в моё избранное
2 мин, 31 сек 2290
— Эй, осел! Ну что, до конца жизни хочешь быть ослом?
Осел остановился, и посмотрев из подлобья на волхва, мрачно ответил:
— А что, разве есть еще какие-нибудь варианты?
Волхв достал из котомки трубку, раскурил ее, подпустив туманного дымка, и заученно затарабанил:
— Есть. Сейчас ты осел, и твоя жизнь расписана поминутно: днем таскай тележки, вечером пожуй сено, полюби свою ослиху, да баиньки. И всяк норовит тебя задеть, всякий овод хочет пробить твою не такую уж толстую шкуру, попить твоей ослиной кровушки, всяк тебя ослом обзывает, хозяин нагружает и бьет кнутом… — Да что ты мне рассказываешь, — хмыкнул осел. -И сам знаю. А хозяин — то мне ослиху подпёр. Из соседней деревни. Наши -то… И он махнул хвостом.
— Короче, — сказал волхв, выпуская из рта дымное кольцо, — я тебе предлагаю сделаться человеком. Будешь других ослов держать и вообще… Жалко мне тебя чета.
— Что, я буду другими ослами командовать? — ответил осел и пряднул ушами. -И ходить на своих двоих?
И он оглянулся на задние лапы, вдруг показавшиеся ему такими лишними.
— Длинная жизнь и куча разных умений. Ослиииих… То есть женщин, конечно. Их даже в наше время существенно меньше мужчин — гуляй, не хочу. Ну, что, по рукам? И волхв вынул из сумки круглые очки, отчего его лицо вдруг стало умным. Ну очень умным.
— Ну, в принципе, я готов.
— ответил осел.
— Только ты забыл сказать, а что мне за это будет.
— Ну это мелочь. Примешь смерть от осла своего, только и всего. Такова твоя планида. Но человеком поживешь, конечно, не знаю сколько, врать не буду, но будешь человеком, будешь.
Осел хмыкнул.
— То есть я всю жизнь должен прятаться от ослов, а продлиться она может с минуту?
Волхв недовольно посмотрел на осла.
— Ты чего выдрепениваешься, а? Ты чего кочевряжишься? Больно умный, что-ли? Говорят тебе: неизвестно. А перспектив масса. С тарелки есть пить — станешь, будешь зимой в катух ходить, а не в чисто поле, Ну чего еще там? Голосовать на выборах местной дружины. Может человеком — человеком станешь. Князем каким… А про смерть… ну помрешь ты, будучи ослом, допустим, не сейчас. Завтра обожрешься какого -нибудь обгаженного дустом чертополоха и конец тебе, где нибудь в чистом поле, и слава богу если посередь дикого клевера, а не навозной жижи. Ну? По копытам??
Осел хмыкнул.
— Ну то есть ты мне хочешь сказать, что как человек я помру ты знаешь, а как осел — нет?? Иди ты своей дорогой, слышь, ты, друид. Там, дальше, у речки, водяные крысы живут, авось с ними договоришься.
Друид, то есть волхов, сплюнул с досады и быстро, не оборачиваясь, пошел от осла.
— Вот не могу на радоваться на собственную жизнь, — заметил осел, повернув налево голову и что-то ковыряя в упряжи.
— Сейчас на двор приду, меня распрягут, — тут его речь стала невнятной.
— Пойду в хлев, полюблю там ослиху, — вырывая что -то из упряжи продолжил он.
— Спать лягу, — заметил он поворачиваясь к дороге с трубкой в зубах. — И так каждый долгий день. А князем? Князем я уже был… — заметил он.
Он чиркнул копытом о пыльный дорожный камень и, засунув в трубку огонек, потащился дальше с тележкой, за поворот, попыхивая трубкой и подбадривая себя сладким дымком.
Осел остановился, и посмотрев из подлобья на волхва, мрачно ответил:
— А что, разве есть еще какие-нибудь варианты?
Волхв достал из котомки трубку, раскурил ее, подпустив туманного дымка, и заученно затарабанил:
— Есть. Сейчас ты осел, и твоя жизнь расписана поминутно: днем таскай тележки, вечером пожуй сено, полюби свою ослиху, да баиньки. И всяк норовит тебя задеть, всякий овод хочет пробить твою не такую уж толстую шкуру, попить твоей ослиной кровушки, всяк тебя ослом обзывает, хозяин нагружает и бьет кнутом… — Да что ты мне рассказываешь, — хмыкнул осел. -И сам знаю. А хозяин — то мне ослиху подпёр. Из соседней деревни. Наши -то… И он махнул хвостом.
— Короче, — сказал волхв, выпуская из рта дымное кольцо, — я тебе предлагаю сделаться человеком. Будешь других ослов держать и вообще… Жалко мне тебя чета.
— Что, я буду другими ослами командовать? — ответил осел и пряднул ушами. -И ходить на своих двоих?
И он оглянулся на задние лапы, вдруг показавшиеся ему такими лишними.
— Длинная жизнь и куча разных умений. Ослиииих… То есть женщин, конечно. Их даже в наше время существенно меньше мужчин — гуляй, не хочу. Ну, что, по рукам? И волхв вынул из сумки круглые очки, отчего его лицо вдруг стало умным. Ну очень умным.
— Ну, в принципе, я готов.
— ответил осел.
— Только ты забыл сказать, а что мне за это будет.
— Ну это мелочь. Примешь смерть от осла своего, только и всего. Такова твоя планида. Но человеком поживешь, конечно, не знаю сколько, врать не буду, но будешь человеком, будешь.
Осел хмыкнул.
— То есть я всю жизнь должен прятаться от ослов, а продлиться она может с минуту?
Волхв недовольно посмотрел на осла.
— Ты чего выдрепениваешься, а? Ты чего кочевряжишься? Больно умный, что-ли? Говорят тебе: неизвестно. А перспектив масса. С тарелки есть пить — станешь, будешь зимой в катух ходить, а не в чисто поле, Ну чего еще там? Голосовать на выборах местной дружины. Может человеком — человеком станешь. Князем каким… А про смерть… ну помрешь ты, будучи ослом, допустим, не сейчас. Завтра обожрешься какого -нибудь обгаженного дустом чертополоха и конец тебе, где нибудь в чистом поле, и слава богу если посередь дикого клевера, а не навозной жижи. Ну? По копытам??
Осел хмыкнул.
— Ну то есть ты мне хочешь сказать, что как человек я помру ты знаешь, а как осел — нет?? Иди ты своей дорогой, слышь, ты, друид. Там, дальше, у речки, водяные крысы живут, авось с ними договоришься.
Друид, то есть волхов, сплюнул с досады и быстро, не оборачиваясь, пошел от осла.
— Вот не могу на радоваться на собственную жизнь, — заметил осел, повернув налево голову и что-то ковыряя в упряжи.
— Сейчас на двор приду, меня распрягут, — тут его речь стала невнятной.
— Пойду в хлев, полюблю там ослиху, — вырывая что -то из упряжи продолжил он.
— Спать лягу, — заметил он поворачиваясь к дороге с трубкой в зубах. — И так каждый долгий день. А князем? Князем я уже был… — заметил он.
Он чиркнул копытом о пыльный дорожный камень и, засунув в трубку огонек, потащился дальше с тележкой, за поворот, попыхивая трубкой и подбадривая себя сладким дымком.
