Август, как всегда был жарким и душным. Не спасали даже усилившиеся степные ветра. Последняя декада августа брала знойным измором. Солнце с ветрами сушило всё и всех.
Добавить в моё избранное
19 мин, 9 сек 5367
Стоявший рядом Володька неожиданно распластался на земле, уронив свою «торбу» с арбузом. Он и все остальные испуганно смотрели на верхний край бахчи.
Не понимая, что же произошло, я повернулся в ту сторону.
Там, на мотоцикле с коляской, сидел сторож с ружьём, направленным в нашу сторону. Он, что-то кричал, но ветер уносил его слова в сторону. Глядя на дуло, из которого вился сизый дымок, я понял, что нам придётся срочно менять неописуемое удовольствие и блаженство на непредсказуемые и нерадостные приключения с опасностями. Это никак не входило в наши планы. Погони со стрельбой лучше смотреть в кинотеатрах; эмоции и переживания почти те же, а издержки оцениваются всего лишь 20ю копейками и полутора часами времени.
Мы замерли. Сторож тоже выжидал наших действий.
Я сообразил, что он к нам напрямую, на мотоцикле с коляской не рискнёт ехать; можно запросто перевернуться. Мост находился за нашей спиной, но до него надо успеть добежать. Если бы налегке стартовать, то, подгоняемые страхом, наверняка успели. Но мы стояли на приколе, словно баржи, загруженные выше ватерлинии. О скорости и манёврах и речи не могло быть.
Видимо это и сторож понимал и внимательно следил за нами.
Пристально вглядываясь в лицо мужика с ружьём, я машинально, но стараясь незаметно, развязывал узлы на рубахе. Я понимал, что, как только мой сахарный якорь полетит на землю, то в ту же секунду рвану с места в карьер, а может и в галоп; там, как получится. Лишь бы унести свои ноги прочь.
Узлы ещё не успели затянуться и один, затем другой узел легко развязались. Едва второй узел ослаб, я тут же приготовился к старту. Но первым всё же не выдержал напряжения Лешка. Он бы и рад был побежать налегке, да вот якорь он свой вязал на случай шторма — основательно. И бросать его жалко было. Он так резко повернулся в сторону моста, что едва не упал от закрученного противовеса. Полные авоськи сделали пол-оборота вокруг его тонкой талии и столкнулись. Лешка этого даже не заметил.
Я видел, как сторож, разгадав наше направление, повернул мотоцикл вправо на опережение. Он уже не смотрел в нашу сторону, а ударял ногой по рычагу зажигания.
Я сильно тряхнул свою несостоявшуюся «торбу» и арбуз, выскользнув на свободу, грохнулся на родную землю, при этом он не раскололся, а лишь смачно чмокнул оборвавшимися внутренностями. Жаль! Он бы мне понравился по вкусу.
Я крикнул побежавшему Лешке и остальным, чтобы все бежали не к мосту, а вправо от него, к речке. Так мы успеем опередить сторожа и уже вплавь перебраться на другой берег спасительной реки.
Я, Володька и Славка освободились от вожделенного груза. Лешка и братья ещё верили, что им удастся обмануть скверную Фортуну. Братья и в училище выделялись жадностью, а Лешке же не хотелось отвечать за авоськи перед матерью.
Мы понеслись по убранному участку бахчи, словно напуганные зайцы. Впереди всех, со странными подскоками кривых ног, нёсся Славка. Следом бежал я и, на грудь отставая, замыкал тройку, Володька. За спиной, в нескольких шагах, поспешали братья из Ивано-Франковска с полной загрузкой на плечах. И замыкал гонку, с болтающимся грузом, жилистый Лёшка. Он чаще других спотыкался и в любой момент мог зарыться в рыхлую землю.
И всё же, мы благополучно выскочили на дорогу. Остановившись на секунду, прислушались. От нас до моста было около двухсот метров; оттуда слышался надрывный рокот мотоцикла. Запыхавшийся Лешка, не желая расставаться с авоськами, стал бить ими о землю, но мелкая ячейка пропускала лишь сок и клочья алой мякоти. Он предложил бежать до брода, который должен был находиться, где-то рядом.
Мы тут же рванули с места, постоянно оглядываясь назад и следя за звуком мотора мотоцикла, который становился всё слышней. Мы готовы были в любую секунду метнуться в прибрежные заросли и, прямо с берега, прыгнуть в мутную воду.
И всё же нам повезло на этот раз.
Брод действительно оказался в сотне метров от нас. Ширина его составляла около тридцати метров, может чуть больше; не до замеров было. Сразу за ним виднелось поле неубранного подсолнечника, в котором можно мгновенно скрыться от любого преследователя.
Мы с ходу влетели в воду. Я не почувствовал её температуры. В такой ситуации, даже если бы по воде плыл лёд, мы бы этого и не заметили. В метрах пяти от берега, глубина оказалась чуть выше колена, что немного придержало нашу прыть. Я видел, как Лешка споткнулся о камень или попал ногой в подводную колдобину и тут же с головой погрузился в мутную воду. Вынырнул он уже без злополучных авосек. Он не стал их искать, а, освободившись от лишнего груза, понесся, словно лось по половодью, подымая брызги веером выше себя. Братья тоже разрезали водную преграду налегке, то ли потеряв, то ли выбросив непосильный груз.
Первыми преодолели переправу Володька с Лешкой. Вторыми выскочили из воды мы со Славкой — он на метр, другой обогнал меня.
Не понимая, что же произошло, я повернулся в ту сторону.
Там, на мотоцикле с коляской, сидел сторож с ружьём, направленным в нашу сторону. Он, что-то кричал, но ветер уносил его слова в сторону. Глядя на дуло, из которого вился сизый дымок, я понял, что нам придётся срочно менять неописуемое удовольствие и блаженство на непредсказуемые и нерадостные приключения с опасностями. Это никак не входило в наши планы. Погони со стрельбой лучше смотреть в кинотеатрах; эмоции и переживания почти те же, а издержки оцениваются всего лишь 20ю копейками и полутора часами времени.
Мы замерли. Сторож тоже выжидал наших действий.
Я сообразил, что он к нам напрямую, на мотоцикле с коляской не рискнёт ехать; можно запросто перевернуться. Мост находился за нашей спиной, но до него надо успеть добежать. Если бы налегке стартовать, то, подгоняемые страхом, наверняка успели. Но мы стояли на приколе, словно баржи, загруженные выше ватерлинии. О скорости и манёврах и речи не могло быть.
Видимо это и сторож понимал и внимательно следил за нами.
Пристально вглядываясь в лицо мужика с ружьём, я машинально, но стараясь незаметно, развязывал узлы на рубахе. Я понимал, что, как только мой сахарный якорь полетит на землю, то в ту же секунду рвану с места в карьер, а может и в галоп; там, как получится. Лишь бы унести свои ноги прочь.
Узлы ещё не успели затянуться и один, затем другой узел легко развязались. Едва второй узел ослаб, я тут же приготовился к старту. Но первым всё же не выдержал напряжения Лешка. Он бы и рад был побежать налегке, да вот якорь он свой вязал на случай шторма — основательно. И бросать его жалко было. Он так резко повернулся в сторону моста, что едва не упал от закрученного противовеса. Полные авоськи сделали пол-оборота вокруг его тонкой талии и столкнулись. Лешка этого даже не заметил.
Я видел, как сторож, разгадав наше направление, повернул мотоцикл вправо на опережение. Он уже не смотрел в нашу сторону, а ударял ногой по рычагу зажигания.
Я сильно тряхнул свою несостоявшуюся «торбу» и арбуз, выскользнув на свободу, грохнулся на родную землю, при этом он не раскололся, а лишь смачно чмокнул оборвавшимися внутренностями. Жаль! Он бы мне понравился по вкусу.
Я крикнул побежавшему Лешке и остальным, чтобы все бежали не к мосту, а вправо от него, к речке. Так мы успеем опередить сторожа и уже вплавь перебраться на другой берег спасительной реки.
Я, Володька и Славка освободились от вожделенного груза. Лешка и братья ещё верили, что им удастся обмануть скверную Фортуну. Братья и в училище выделялись жадностью, а Лешке же не хотелось отвечать за авоськи перед матерью.
Мы понеслись по убранному участку бахчи, словно напуганные зайцы. Впереди всех, со странными подскоками кривых ног, нёсся Славка. Следом бежал я и, на грудь отставая, замыкал тройку, Володька. За спиной, в нескольких шагах, поспешали братья из Ивано-Франковска с полной загрузкой на плечах. И замыкал гонку, с болтающимся грузом, жилистый Лёшка. Он чаще других спотыкался и в любой момент мог зарыться в рыхлую землю.
И всё же, мы благополучно выскочили на дорогу. Остановившись на секунду, прислушались. От нас до моста было около двухсот метров; оттуда слышался надрывный рокот мотоцикла. Запыхавшийся Лешка, не желая расставаться с авоськами, стал бить ими о землю, но мелкая ячейка пропускала лишь сок и клочья алой мякоти. Он предложил бежать до брода, который должен был находиться, где-то рядом.
Мы тут же рванули с места, постоянно оглядываясь назад и следя за звуком мотора мотоцикла, который становился всё слышней. Мы готовы были в любую секунду метнуться в прибрежные заросли и, прямо с берега, прыгнуть в мутную воду.
И всё же нам повезло на этот раз.
Брод действительно оказался в сотне метров от нас. Ширина его составляла около тридцати метров, может чуть больше; не до замеров было. Сразу за ним виднелось поле неубранного подсолнечника, в котором можно мгновенно скрыться от любого преследователя.
Мы с ходу влетели в воду. Я не почувствовал её температуры. В такой ситуации, даже если бы по воде плыл лёд, мы бы этого и не заметили. В метрах пяти от берега, глубина оказалась чуть выше колена, что немного придержало нашу прыть. Я видел, как Лешка споткнулся о камень или попал ногой в подводную колдобину и тут же с головой погрузился в мутную воду. Вынырнул он уже без злополучных авосек. Он не стал их искать, а, освободившись от лишнего груза, понесся, словно лось по половодью, подымая брызги веером выше себя. Братья тоже разрезали водную преграду налегке, то ли потеряв, то ли выбросив непосильный груз.
Первыми преодолели переправу Володька с Лешкой. Вторыми выскочили из воды мы со Славкой — он на метр, другой обогнал меня.
Страница 4 из 6
