Балка

Такой день, а они спешат, бегут… Дураки. Я наслаждался ласковыми лучами и своей особостью, когда появилась она. Такая показательно чистенькая, свеженькая, что аж противно. Гламурно-спортивная. Новенькие — с иголочки — белые кроссовки, маечка в облипочку, джинсы с «удобными» карманами… Тьфу! Худая-худая — в фитнес зале, небось, прыгает до темноты в глазах. Бестолочь. Я тихонько фыркнул. Естественно, она не услышала. Стояла и таращилась на тропинку, бегущую вниз. Дорожка не прельщала — вся засыпана мусором, по бокам так и вовсе целые кучи навалены. Она что, срезать собралась? Три раза ха!

Не успел я вдоволь посмеяться, как от торгового центра через дорогу раздался резкий звук. То ли сирена, то ли автомобильный сигнал — не знаю, но даже я вздрогнул. А она развернулась. Это было такое движение… От бёдер всем телом… Если бы она продолжила — это был бы хлёсткий удар ногой. Сомневаюсь, что кто-то ещё оценил её поворот. И сомневаюсь, что в спортклубах для современных барышень такому учат. Я почувствовал, как во мне начинает разгораться интерес.

Я подкрался ближе. Принюхался. Она пахла не стиральным порошком, не духами — мятой. Не тем ужасом, что пихают в зубную пасту или жвачки, или в моющие средства. Травой. Будто она на полянке валялась или срывала пучками.

Гипермаркет её больше не занимал, и уже без задержек она решительно шагнула на тропу. Смело и глупо. Наша балка — не место для праздных прогулок. Даже горожане с отбитым чутьём и те не суются сюда. Отходы только скидывают, будто хотят сказать: «Мы тебя не боимся!» И не бойтесь, уважаемые. Милости просим в гости. Куда же вы? Эй!

Ругаясь про себя, я полез за ней. Да, да, я не привык укрощать свои слабости. Я их бережно холю и лелею. И девочка уж больно необычная. Я не я буду, если не выясню, кто она и что ей надо.

Жгеньки её не тронули. Вроде и дёрнулись было к ней, но тут же, недовольно гудя, полетели обратно. Жаль, они тупые — не спросишь в чём дело.

Я шёл следом, уставясь на вертлявую попу в ладно обтягивающих джинсах, и подмечал то слишком лёгкий шаг, то слишком быстрые взмахи кистей. Да и сами кисти… Ногти обрезаны до мяса, костяшки сбиты. Вглядываясь в ладони, не сразу сообразил, что руками она машет не просто так. Проходит мимо куста, дерева, бурьяна и точным движением, не глядя, срывает лист, цветок, едва завязавшуюся ягоду. И как фокусник мгновенно прячет в карман. Родная, ты сдурела? Гербарий собираешь? Так через месяц живых в доме не останется. Масочки для личика готовишь? Кожа слезет с личика. И неизвестно, куда уползёт и к кому.

Развилка. Она огляделась не испуганно, не растерянно. С любопытством. Мол, куда это меня занесло? Взглянула на левую стёжку — чистую, в пышных цветах — и радостно улыбнулась. А я злорадно ухмыльнулся. Через десяток метров там такая свалка начинается, что даже меня воротит. Именно в твоей беленькой обувочке и идти. Сел и принялся ждать её возвращения. Десять минут. Я удивился. Пятнадцать минут. Я забеспокоился. Семнадцать минут. Я кинулся следом.

Я нёсся, содрогаясь от отвращения, мимо гниющих гор. Карабкался на рыхлые завалы склизкой дряни. Груды смердящих ошмётков огибал стороной. Слёзно-прозрачные лужи трупного яда перепрыгивал, затаив дыхание. Я догнал! Припал к мусору, перевёл дух. И лишь тогда вспомнил, что впереди-то у нас логово Бражника! И он не ел больше месяца.

Ну что ж. За этой вонючей тушей должок. Я метнулся в заплесневевшие кусты у обочины, обходя свою девочку, и помчался к недоброму знакомцу.

При виде меня пятнистый студень всколыхнулся и булькнул.

— А, это ты? Слышу, слышу… Опять добычу привёл? Такой запах идёт знатный… Я отмахнулся от залётного жгенька и процедил:

— Это — не добыча. Ты её не тронешь. Прикинешься ветошью и даже не высунешься.

— Что значит: не добыча?— злобно прошипел Бражник, — Идёт ко мне — моя по праву!

— Она — моя. Я её веду. И ты мне должен, сам знаешь.

Разлагающееся по краям чудовище решило сменить тактику и противно заныло:

— Ну, куда тебе всё тело-то? Давай заделим? Я тебе ногу оставлю или, хочешь, рёбрышки?

Я добавил угрозы в голосе и мягко подступил к нему ближе:

— Со слухом нет проблем? Ты к ней даже не потянешься.

— Да зачем она тебе?

Вот это он зря. Я терпеть не могу отчитываться.

— Не твоё дохлое дело!

Но и жрун толстомясый оголодал изрядно:

— Не указывай! Завёл ко мне — пеняй на себя! За того усохшего бомжа я с тебя ещё и доплату потребую!

Разозлил он меня насмерть. Схарчит ведь мою загадку дивную и не заметит! Я ощерился. Драка — так драка! Но Бражник и сам понял, что зарвался. Он заюлил, пытаясь замириться. Что ж, сейчас не до него, но после я припомню. Уходя, сказал для верности:

— На неделе загоню тебе кого-нибудь.

Он неразборчиво проворчал что-то раздражённо-заискивающее и закопался в омерзительную насыпь.