В первый по настоящему тёплый майский день я сидел на траве возле спуска в балку и отдыхал. Грел усы, как я это называю. С улицы меня было не видно, и я беззастенчиво рассматривал проходящих мимо людей…
Добавить в моё избранное
9 мин, 17 сек 17513
Вот она ступила и вся конструкция заходила ходуном. Но моя девочка не из пугливых. Шажок-другой, балансирует на прогнившей доске, перепрыгивает раскрошившуюся трухлявую ветку, что заменила настил. Я невесомо скользнул следом. Если она обернётся — неминуемо увидит меня. Деваться ей, конечно, некуда, но мне претило раскрывать свой интерес.
Вещей в воде становилось всё больше. Они уже не помещались в глубине, и гать огибала горы драгоценного людям хлама. Желтоватый туман окутывал ветшающие остовы машин, мебель, тысячи фотографий выцветали от сырости, сотни бумажек с письмами, стихами, рисунками. Чернила и краски размылись, прочитать, рассмотреть — невозможно. Сувенирные чайнички, разношенные тапочки, книги без обложек, чашки без ручек. Здесь только то, о чём жалели, что искали и вспоминали, а может даже и плакали.
Сколько видно — лишь грязные воды и утерянные разрушающиеся сокровища. Час, второй… терриконы вещей раздались в стороны, и мостки оборвались, нависнув над чистой, прозрачной водой. Колодец в помоечной луже, Саргассово море без берегов. Моя головоломка встала на колени и наклонилась над неподвижным зеркалом.
— Куколка. Моя куколка. Мама вчера нечаянно выбросила. Верни, а?
Сбивчивый, жалобный шёпот, а меня словно громом поразило: искренняя просьба! Где прочитала, как узнала, догадалась, у кого выпытала? Всё замерло, не дыша. Отдаст или убьёт? А вдруг и её, и меня заберёт себе? В тёмной толще показался бледный силуэт. Не медля, девушка выхватила из воды облупившегося пупса. У меня зародилось подозрение, что мама выкинула его совсем не «нечаянно». Откуда-то сбоку вынырнули ещё мостки. Мы почти одновременно перешагнули и побежали, что было сил. Скорее, пока не передумало!
Ломая когти, вскарабкались по крутой насыпи и вывалились в мир. Солнышко, травка. Люди спешат. Отдышавшись и отряхнувшись моя девочка двинулась прочь. А я как привязанный за ней. Раз прошла балку насквозь, значит, наша. Надо же присмотреть, обучить исподтишка. Гербарий её приструнить. Я аж остановился. Я что оправдываюсь? Ищу объяснения? Ха! Утритесь! Не нужны мне причины — хочу и иду!
Обшарпанный подъезд, занозистые перила. У дверей она неожиданно обернулась и в упор уставилась на меня. Я плюхнулся на лестницу и стал невозмутимо вылизывать яйца.
— Хватит придуриваться, рыжий! Ты всю дорогу за мной шёл, так что уж тут притворяться. Заходи, у меня еда есть.
Еда… А что? И зайду! Я не привык укрощать свои слабости.
Вещей в воде становилось всё больше. Они уже не помещались в глубине, и гать огибала горы драгоценного людям хлама. Желтоватый туман окутывал ветшающие остовы машин, мебель, тысячи фотографий выцветали от сырости, сотни бумажек с письмами, стихами, рисунками. Чернила и краски размылись, прочитать, рассмотреть — невозможно. Сувенирные чайнички, разношенные тапочки, книги без обложек, чашки без ручек. Здесь только то, о чём жалели, что искали и вспоминали, а может даже и плакали.
Сколько видно — лишь грязные воды и утерянные разрушающиеся сокровища. Час, второй… терриконы вещей раздались в стороны, и мостки оборвались, нависнув над чистой, прозрачной водой. Колодец в помоечной луже, Саргассово море без берегов. Моя головоломка встала на колени и наклонилась над неподвижным зеркалом.
— Куколка. Моя куколка. Мама вчера нечаянно выбросила. Верни, а?
Сбивчивый, жалобный шёпот, а меня словно громом поразило: искренняя просьба! Где прочитала, как узнала, догадалась, у кого выпытала? Всё замерло, не дыша. Отдаст или убьёт? А вдруг и её, и меня заберёт себе? В тёмной толще показался бледный силуэт. Не медля, девушка выхватила из воды облупившегося пупса. У меня зародилось подозрение, что мама выкинула его совсем не «нечаянно». Откуда-то сбоку вынырнули ещё мостки. Мы почти одновременно перешагнули и побежали, что было сил. Скорее, пока не передумало!
Ломая когти, вскарабкались по крутой насыпи и вывалились в мир. Солнышко, травка. Люди спешат. Отдышавшись и отряхнувшись моя девочка двинулась прочь. А я как привязанный за ней. Раз прошла балку насквозь, значит, наша. Надо же присмотреть, обучить исподтишка. Гербарий её приструнить. Я аж остановился. Я что оправдываюсь? Ищу объяснения? Ха! Утритесь! Не нужны мне причины — хочу и иду!
Обшарпанный подъезд, занозистые перила. У дверей она неожиданно обернулась и в упор уставилась на меня. Я плюхнулся на лестницу и стал невозмутимо вылизывать яйца.
— Хватит придуриваться, рыжий! Ты всю дорогу за мной шёл, так что уж тут притворяться. Заходи, у меня еда есть.
Еда… А что? И зайду! Я не привык укрощать свои слабости.
Страница 3 из 3
