Все-таки, как удачно, что я почувствовал эту роженицу. Она не смогла бы уже открыть врачу, схватки начались раньше, чем он приехал.
Добавить в моё избранное
5 мин, 39 сек 6881
Нет, я не выну кляп, потому что прекрасно слышу ваши мысли — вы думаете, что Сергей Васильевич из тридцать четвертой квартиры уже дома, и на громкий крик обязательно среагирует, — я аккуратно делаю надрез скальпелем на шее своей невольной слушательницы.
— Осторожней. Не мотайте головой, а то случайно умрете. Это ведь не входит в ваши планы? Вот и я думаю, что смерть не должна быть случайной.
Смерть — это всего лишь очередной этап. Я знаю, что будет потом, и любой человек, всего лишь хорошенько подумав, может понять это. Но люди предпочитают иллюзии, веру, их мозги, пропитанные соусом черри и соевым маслом, отказываются работать.
— Вы не умеете ни жить, ни умирать. Ненавидите соседей, родителей, детей, друзей, себя! Нет, не каждую секунду. Время от времени. Большинство — очень редко, по настроению. Но эта ненависть живет в вас каждый миг, вылезая наверх, как только вы ослабите контроль. Да, вы угадали, это тоже результат младенческой ломки.
Я заклеиваю пластырем тонкий надрез на ее шее. Мне не нужна эта смерть.
— Ваши мышцы, в которые природа заложила потрясающий потенциал, используются едва ли на треть — самыми сильными и ловкими людьми, спортсменами и артистами. А кровь? Вы, странные люди, уверены, что это простая физиологическая жидкость! Редко кто осознает истинную природу крови. Они пускают в мир шутки и поговорки — дурная кровь, мы с тобой одной крови, голубая кровь — а вы их повторяете, даже не задумываясь, что же это значит на самом деле.
Я пеленаю младенца. Он сыт и доволен — смотрит так, будто все понимает. Может, и вправду?
— Сидите спокойно, не дергайтесь, это нервирует ребенка. Нет, я не психопат. И да не мычите вы, говорю же, я все прекрасно слышу!
Быстро прохожу на кухню, открываю морозилку. Да, я правильно почувствовал — здесь есть отличный кусок мяса, килограмма на три.
Достаю его, несколькими движениями формирую фигурку. Мороженое мясо подается с трудом, но одушевленная органика всегда возьмет верх над куском мяса. Представляю, что держу перед собой младенца, баюкаю его, потом заворачиваю обратно в полиэтилен и засовываю в морозилку.
— Ну все, мы пошли. Теперь можешь мычать сколько угодно! — я разрезаю жгут на руках. Пройдет некоторое время, прежде чем она сможет пользоваться руками — но они восстановятся, я это чувствую.
Выхожу за дверь.
Её сын никогда не обвинит меня в убийстве матери. Зато следователи найдут доказательство убийства ребенка и отправят бедняжку в лечебницу.
— Ты получишь все то, чего мог лишиться! — шепчу я в мягкий сверток. Оттуда улыбается ребенок. Он счастлив.
— Осторожней. Не мотайте головой, а то случайно умрете. Это ведь не входит в ваши планы? Вот и я думаю, что смерть не должна быть случайной.
Смерть — это всего лишь очередной этап. Я знаю, что будет потом, и любой человек, всего лишь хорошенько подумав, может понять это. Но люди предпочитают иллюзии, веру, их мозги, пропитанные соусом черри и соевым маслом, отказываются работать.
— Вы не умеете ни жить, ни умирать. Ненавидите соседей, родителей, детей, друзей, себя! Нет, не каждую секунду. Время от времени. Большинство — очень редко, по настроению. Но эта ненависть живет в вас каждый миг, вылезая наверх, как только вы ослабите контроль. Да, вы угадали, это тоже результат младенческой ломки.
Я заклеиваю пластырем тонкий надрез на ее шее. Мне не нужна эта смерть.
— Ваши мышцы, в которые природа заложила потрясающий потенциал, используются едва ли на треть — самыми сильными и ловкими людьми, спортсменами и артистами. А кровь? Вы, странные люди, уверены, что это простая физиологическая жидкость! Редко кто осознает истинную природу крови. Они пускают в мир шутки и поговорки — дурная кровь, мы с тобой одной крови, голубая кровь — а вы их повторяете, даже не задумываясь, что же это значит на самом деле.
Я пеленаю младенца. Он сыт и доволен — смотрит так, будто все понимает. Может, и вправду?
— Сидите спокойно, не дергайтесь, это нервирует ребенка. Нет, я не психопат. И да не мычите вы, говорю же, я все прекрасно слышу!
Быстро прохожу на кухню, открываю морозилку. Да, я правильно почувствовал — здесь есть отличный кусок мяса, килограмма на три.
Достаю его, несколькими движениями формирую фигурку. Мороженое мясо подается с трудом, но одушевленная органика всегда возьмет верх над куском мяса. Представляю, что держу перед собой младенца, баюкаю его, потом заворачиваю обратно в полиэтилен и засовываю в морозилку.
— Ну все, мы пошли. Теперь можешь мычать сколько угодно! — я разрезаю жгут на руках. Пройдет некоторое время, прежде чем она сможет пользоваться руками — но они восстановятся, я это чувствую.
Выхожу за дверь.
Её сын никогда не обвинит меня в убийстве матери. Зато следователи найдут доказательство убийства ребенка и отправят бедняжку в лечебницу.
— Ты получишь все то, чего мог лишиться! — шепчу я в мягкий сверток. Оттуда улыбается ребенок. Он счастлив.
Страница 2 из 2
