Жнец

Впрочем, должны же быть при моей профессии хоть какие-то бонусы?И сейчас я точно понимаю, что в этот глухой тупик я забрел не в бесцельном блуждании. Дождь бьет косыми струями, будто в надежде начать новый всемирный потоп. Его серая пелена прекрасно дополняет то, что вижу сейчас перед собой. Идеальная декорация для какого-нибудь триллера. Для сцены, в которой жертва бегает в тупик, и некуда бежать от преследователя. Впрочем, нет — можно было бы вот в это небольшое вентиляционное окно с выломанной решеткой. Узкое, низкое, но пролезть можно. И, похоже, именно это мне и предстоит сделать. Ну, внутри хотя бы сухо. Люблю я прогулки под дождем, но не под таким же проливным. Подвал оказывается каким-то техническим помещением. Гудящие машины, большие баки в углу и множество переплётных труб, освещаемых лишь тусклой лампочкой, забранной в металлическую сетку. Судя по тому, насколько в помещении тепло — это бойлерная или что-то подобное. Даже странно, что ее еще не оккупировала стайка бездомных. Впрочем, возможно их нет тут из-за того, что в дальнем углу прислонился к стене какой-то мрачного вида тип, держащий в руке здоровенный Магнум? Ясное дело, что шел я именно за ним. Все же никого больше нет еще на много метров вокруг. Подхожу поближе и забираю пистолет из непослушных ладоней. Он даже не сопротивляется. Из-за запекшихся на лице крови и грязи я не могу разобрать его черт. Судя по тяжелому, прерывистому дыханию и дрожащим рукам, делаю него сильно плохи.

Впрочем, в другом случае меня бы здесь не было. Кажется, он хочет выругаться. Но сил нет даже на это. Да, умирающий человек с пистолетом в бойлерной. Ясное дело, что за этим кроется история. Но я не хочу ее знать. Слишком много их уже в моей памяти. Он собирается с силами. Хочет что-то сказать. Или, скорее, спросить. Видно, понял, кто я такой. В последние минуты люди всегда хорошо это чувствуют. Впрочем, я знаю что он хочет узнать. Почти все это спрашивают. Хотя он, похоже, уже не спросит. Сил уже нет ни на что. Кладу руку ему на плечо и через минуту все для этого безымянного заканчивается. Остаётся только отправить сообщение о новом теле — и больше мне тут делать нечего. Ну, а судя по запертой двери пройти сквозь здание мне не светит, так что продеться возвращаться под ливень. Куртка и джинсы, похоже, пропитались водой страшней флотской половой тряпки. Ну, хоть идти осталось недалеко. Вот как раз до этого грязного подъезда, напоминающего декорацию к фильму ужасов. Общарпанный, с исписанными руганью и какими-то странными призывами к войне с обществом стенами. Он пропитан вонью немытых тел ночующих тут бомжей, кошачьих и собачьих испражнений и черт еще знает чего. Куча грязного тряпья на лестничном пролёте, на поверку оказывающаяся укрывшимся разной ветошью бездомным. Отвратительное место. Впрочем, меня тут ждут. Я знаю, в какую дверь нужно позвонить, чтобы ее открыли для меня. Все же я тут не впервой. Кнопка звонка словно не хочет нажиматься — такая она тугая и неудобная. Но ничего, скоро я все исправлю. В конце-концов именно за этим я тут. Сопровождаемая скрипом давно несмазанных петель, обшарпанная дверь открывается. Женщина за ней — будто сошла с картинки. В словаре, иллюстрирующей словосочетание «побитая жизнью». Выглядящая, как типичная женщина, что вместо того, чтобы следить за собой, предпочитаете следить за тем, чтобы ее стакан не пустел.

Квартира, как и прежде, вгоняет в уныние одним своим видом. Наверное, нуждайся слово «халупа» в иллюстрации — фотографии отсюда смело могли бы служить ими. Неделю назад. Когда я попал сюда в первый раз, я был подавлен и взбешен одним фактом того, что она обитает в таком месте. Впрочем, это, как показали последующие дни, была меньшей из проблем. Ну, по крайней мере, сегодня на кухне нет ни пустой, ни полной бутылки. Хм, а день-то начинает мне нравиться. Привычным уже движением вытаскиваю табуретку из-под стола и сажусь напротив нее. -Я договорился. Ты отправишься в клинику на следующей неделе. Пройдешь полный курс лечения.

— Я говорю, продолжаю рассказывать условия и расписывать, что да как будет. Странно, но я почти н чувствую раздражения. Я чувствую, что ей все равно, как и всегда. Однако сейчас она не злиться. Просто ждет. Ждет того, для чего продолжает впускать меня сюда каждый день. Да уж. Не думал, что после стольких лет поисков мне придётся первым делом заниматься такими вещами. Но это нужно. Сейчас я снова буду делать то, что умею лучше всего. Подарю ей грезы. Открою небольшое окно туда, куда обычными путями не попасть. И за эту возможность, заглядывать иногда в те окна, что я умею открывать, я заставил ее пообещать делать все, что я скажу. И поэтому она отправиться сегодня вечером в клинику. Поэтому вылечиться и забудет о выпивке, наркоте и прочей дряни, что она сейчас себя накачивает для того, чтобы хоть как-то приглушить боль от потери дочери и мужа. Неправильный, идиотский выход. Да, это так. Но со стороны судить легко. Можно сказать, что смерть придет за всеми.