Жнец

Близкие умрут, и тебе будет больно, однако это нужно пережить. Справиться с утратой, смириться и прочие выражения из групп взаимопомощи. Нет, слова-то правильные. Дорогие тебе люди умирают. А ты живешь. Так живи. Однако ей было слишком больно, чтобы это понимать. Она ни в чем не виновата. Просто женщина, лишившаяся опоры и смыла существования. Лишившаяся дочери и любимого мужчины. Того, кем должен был быть я, не ошибись так сильно в тот раз. А кто из нас не сломался бы, останься он один на один со своей болью? Вот и она не выдержала. Наркотики, выпивка, курево — словом, все, что помогает забыться. Кому ее винить за это? Уж точно не мне. Так, пора на сегодня заканчивать. Отпускаю ее ладонь. Нет, мне вовсе не обязателен контакт для того, чтобы отправить человека в мир грез. Но касаться ее, чувствовать теплоту ее тела — это одна из тех вещей, в которой я не могу себе отказать. Она открывает глаза. Счастливые, как и всегда после сеансов. Да, на сегодня хватит. Она спокойна. Даже умиротворена. Дьявол, как же все-таки неприятно, как больно видеть знакомые черты за этой испитой и побитой жизнью женщиной. Ее глаза, ее взгляд и ее манера постоянно что-то теребить в тонких, и, некогда ухоженных, ладошках. Порой мне кажется, что ей завладел какой-то злой дух, превратившей некогда прекрасную девушку в страшную пародию на себя саму. Жаль только, что я точно знаю — не бывает никаких злых духов. Разве что наши пороки и слабости заслуживают так наименоваться.

— Ты сегодня какая-то другая. Такая спокойная. Уже не даже не споришь, когда я говорю о клинике, о лечении. — говорю я. Разве это плохо? Ты вроде сам того хотел? — на ее губах все та же очаровательная улыбка, с легоньким флером иронии, от которой я что раньше, что сейчас, совершенно не могу отрвать глаз. И пусть губы уже давно не молодые и красивые, а обветренные и потрескавшиеся, а вокруг глаз скопилось порядочно морщин — это все равно она. Моя любима женщина. — Но все-таки. — продолжаю я. Ведь что-то явно случилось. — Просто сегодня особенный день.

— Она смотрит мне в глаза и продолжает — они умерли два года назад. Сегодня годовщина. Мысленно поздравляю себя с достижением нового уровня идиотизма. Мог бы хоть дату сегодняшнюю не забыть. Да уж, дружище, говорю я себе, ты просто до безумия тактичен, придурок. — Прости, я не знал. — Ничего. Ты ни в чем не виноват. Даже наоборот. Приходишь сюда, помогаешь. — она грустно усмехается и добавляет. — славный ты парень. И всегда им был.

— Она говорит вроде бы спокойно, но что-то невероятно тоскливое, отрешенное чувствуется в ее словах. Пытаюсь взять ее за руку. Наверное, самый старый, самый искренний жест поддержки. Но она убирает свою ладошку, все еще красивую, несмотря ни на что. -Мне стали сниться сны. Знаешь, мне почти никогда они не снились, а с тех пор как ты стал приходить — каждый день. Такие яркие, такие реальные.

— На ее лице появляется слабая улыбка.

— Мне сниться, что они все еще со мной. Мне остаётся только улыбнуться ей в ответ. Странный подарок Морфея, старого друга, правившего миром людских грез. Наверное, в первый раз я использовал его не впустую. Видно, не все так плохо, раз она еще способна радоваться хоть чему-то. Да, это, конечно, не правильно, когда тени прошлого застят для человека настоящее. Но это же только начало. Я позабочусь о ней. Через часок отвезу ее в клинику. В конце — концов, у нее впереди вся жизнь. Все еще получиться исправить. Я о ней позабочусь. Правда, перед этим мне продеться наведаться еще кое-куда. Я чувствую, что скоро нужно будет забрать очередную душу. Где-то тут, совсем рядом, буквально. — Ты тут еще? Эй? -Да-да, что такое? — похоже, я слишком ушел в себя. — Ты меня не слушаешь совсем. Как будто уже не здесь — обеспокоенно говорит она. — Извини, задумался. Что ты говорила.?-Спасибо я тебе говорила. Спасибо, что столько делаешь для меня. Ты — хороший человек. Очень славный. — в ее голосе я слышу неприкрытую нежность. Из нее буквально на глазах уходят опустошенность и тоска. Как будто сорвало, наконец, пробку из боли и слез, что росла все эти годы. Дьявол, что-то с ней происходит, не могу я уходить сейчас, даже на пять минут! Все хорошо будет, я точно знаю! — У нее на глазах радостные слезы.

— Дьявол, да что с ней?!-Ты прости меня за все, пожалуйста.! Все хорошо будет. Мне не нужно никуда бежать. Я знаю место. -Какого хрена ты сделала!? — столик летит куда-то в угол, я хватаю ее за руки. -Какого хера ты устроила?!-Не злись. Я все правильно сделала. — улыбка на ее лице, какая бывает только у человека, совершившего что-то для него по-настоящему важное и правильное.

— Все быстро будет. И попаду к ним! К своей малышке. Похоже, какая-то отрава. Отпускаю ее и бросаюсь к полкам. Ничего. Ванна. Дьявол, что я вообще творю? Кажется, она что-то говорит. Пытается успокоить. Впрочем, уже не пытается. Она хотела встать со стула, но ноги подкосились. Теперь она сидит на полу, прислонившись к стене. Просто сидит и смотрит на меня.