Воскрешённые

Страх тряханул меня электрическим разрядом, по рукам пробежала дрожь, но я с трудом нашёл в себе силы сохранить внешнее спокойствие и обернуться. Передо мной стоял Нильс. Будто мы с ним виделись минут десять назад. Словно не было нескольких месяцев мучительных головных болей и коктейлей из собственных наркотических размышлений по вине стоящего передо мной ублюдка. Именно так, я называл его всё это время.

— Друг мой, сорок пятый калибр Вы взяли зря. Он бесполезен.

Но я уже медленно потянулся за оружием:

— Ты сломал мне всю жизнь! Тебе не остановить меня.

— Мистер Барни, — хладнокровно ответил Нильс.

— Что Вас беспокоит? Скажите мне.

— Я, я не знаю… Точнее, не хочу, я отказываюсь верить, что всё обстоит так, как ты говорил. Я не хочу знать то, что видел, но и забыть это не получается. Я стал пустым.

— И Вы считаете, что покончив со мной, уничтожите наш скрытый от этого света мир?

— Наверное, так.

— Вы думаете, что на этом прекратятся Ваши мучения?

— Да, я надеюсь на это.

— Вы ошибаетесь, друг мой, сильно ошибаетесь. Вы стали свидетелем, точнее, хранителем нашей тайны. Вы решил уйти, и мы отпустили Вас. Живите, радуйтесь, жизнь прекрасна.

— Но всё так банально… Мне стало нехорошо, я сел на ступеньку и опустил голову вниз, выложив пистолет рядом. Нильс присел со мной с другой стороны. Мы оба молчали. Каждый думал о своём.

— Желаете закурить? — он неожиданно прервал молчание и достал из кармана пачку Camel с зажигалкой.

— С удовольствием, — ответил я и взял сигарету.

Мы закурили.

— Согласитесь, мой друг, в этом всё же есть что-то приятное, — улыбнулся Нильс.

— В никотине? — ухмыльнулся я неожиданно для самого себя.

— Да, — ответил Нильс своей широченной улыбкой и мы оба рассмеялись.

Опять наступила пауза. Краски медленно стали темнеть, огоньки сигарет угасали.

— Вас, думаю я, — продолжил Нильс, — мучает только один вопрос. Единственный вопрос.

Я повернул голову и вопросительно посмотрел в его глаза.

— Точно, мистер Барни, — он видел меня насквозь.

— Могу поспорить, что я прав.

— На что?

— На Вашу жизнь.

— Опять? — попытался пошутить я, но по выражению его лица понял, что сделал это неудачно.

Нильс ждал ответ.

— Так что же это за единственный вопрос?

— То есть, мы спорим? — настаивал он.

— А что Вы, доктор, ставите на кон?

— Мы с Вами больше никогда не увидимся, и Ваши головные боли прекратятся, обещаю Вам.

— По рукам, — ответил я и протянул ему ладонь.

Он аккуратно сжал её: «Договорились».

Я с нетерпением ждал, что он скажет. Нильс, как всегда, оказался прав:

— Вы хотите знать одно, друг мой. Существует ли рай?

— В десятку… XV — Отлично! Тогда, мистер Барни, нам нужно с Вами прогуляться до бульвара 4101. Здесь минут пятнадцать пешком. В такую тёмную ночь нам потребуется одно белоснежное сооружение. Заодно, по дороге мы пообщаемся, друг мой, — медленно растягивая на своём лице свою великолепную улыбку, произнёс Нильс, вставая со ступенек, глядя на меня сверху. Не спросив моего согласия, мы пошли. Минут пять, пройдя в тишине, я спросил его:

— А что за белоснежное здание?

— Сооружение, — поправил меня Нильс.

— Это христианская церковь Маккарти, выполненная в английском неоготическом стиле в 1932 году. То, что сейчас нам с Вами и надо!

Мы шли медленно, у меня от постоянной боли трещала голова, и я полез в карман в надежде отыскать на дне, затерявшуюся таблетку. Нильс заметил это:

— Помните, мы с Мартой, при нашем знакомстве с Вами, говорили, что вернувшись с того света около года тяжело болели. Переход из одного мира в другой не может даже по физическим законам пройти бесследно. Для любого организма — это мучение. И это не закончится головными болями, мистер Барни. Не хочу Вас пугать, но мы были бы рады умереть скорее, лишь бы не мучиться. Но, страх возвращения в тот неописуемо жуткий вакуум, где ничего не существует, дал нам силы выжить и создать свой дом. Однако уже не в этом, как Вы убедились сами, мой друг, мире.

— Я шёл молча, внимательно слушая и пытаясь не упустить ни одного его слова.

— Таблетки, тем более, алкоголь, не излечат Вас, — продолжал Нильс.

— Они только затягивают петлю на шее, которую Вы связали месяц назад и примеряли на себе на этой неделе шесть раз.

Это было так. Я молчал.

— У нас с Мартой тогда за год после первого возвращения, а заметьте, друг мой, мы были очень ещё молоды, появились серьёзные заболевания. Лучше Вам об этом я не буду рассказывать, мистер Барни. Сейчас стоит поговорить о Вас. У Вас большие проблемы. Моё участие в их решении — это моя плата за то, что я втянул Вас во всю эту историю.