Воскрешённые

Первый раз Нильс, не останавливаясь, на ходу, по-дружески, похлопал меня по плечу. Я снова промолчал.

Через несколько кварталов мы вышли на площадь. В её центре стояла белокаменная церковь, освещаемая со всех сторон ярко-жёлтыми электрическими лучами ночных фонарей. Мы аккуратно приоткрыли дверь храма, она была не заперта, и бесшумно вошли в тёмный зал. Несколько лампад тихо горели, освещая иконы с ликами святых. Они, как мне показалось, будто живые, удивлённо и очень серьёзно смотрели на нас, следя за каждым нашим шагом. Я ждал, что сейчас кто-то из них не выдержит и шевельнётся за стеклом, находящимся между нашими мирами.

Остановившись у алтаря, Нильс рукой показал мне подойти поближе к нему. Я безропотно встал напротив на расстоянии вытянутой руки.

— Получается, что в своём загробном мире Вы меня использовали и врали мне, что больше ничего нет, а рай, всё-таки существует, доктор Нильс, если Вы меня сюда привели?

— Врал. Признаю. Существует.

— Так почему же Вы со своими воскрешёнными друзьями не отправились туда? Наверняка, там лучше, чем у вас?

— Хм, — Нильс неодобрительно посмотрел и ничего не добавил.

— Но, у вас же нет птичек, бабочек, солнышка, речки, яблочек… — Друг мой, во-первых, я не был в раю, — спокойно пояснил доктор.

— Мне невозможно согласиться или опровергнуть наличие в раю перечисленного Вами, либо всеми остальными, кто так сладко треплется об этом. Это же не просто какой-то Эльдорадо, я, по крайней мере, так надеюсь. Лучше, как говорится, самому один раз увидеть, чем семь раз услышать. Во-вторых, у Господа какой-то свой, до конца известный только Ему выбор, кого туда пускать. Предполагаю, Он использует свой корреляционный анализ, но мне Он сам об этом ничего не рассказывал, потому как я Его, как и Вы, не встречал. В-третьих, я только лишь проводник, поводырь, как Вам угодно. То есть до ворот, понимаете? Дальше мне вход закрыт. Признаюсь, я даже безуспешно пытался несколько раз проникнуть туда, но я не из их тусовки, как сейчас выражаются. В-четвертых, мистер Барни, также честно Вам признаюсь, что питаю надежду на то, что Вам удастся туда попасть, и Вы сами всё увидите.

— А после расскажу Вам?

— Точно, угадали! Смышлёный Вы, мистер Барни! Марта сегодня передала Вам привет, и она очень надеется, что Вы когда-нибудь потом найдёте время заглянуть к нам и рассказать в мельчайших подробностях, как у Вас всё пройдёт. Вернее сказать, будет. Конечно, при условии, что Вас оттуда выпустят, как поступили мы с Вами. А, может, Вы сами решите там остаться? Это же Ваша цель и Ваш выбор. Действительно же, никто не знает тех, кто бы оттуда вернулся. Обещают возвращения сына Божьего, но когда это произойдёт? Точной даты не существует, а вот лично мне жаль. Все эти недосказанности только расшатывают веру людей. Сами знаете, что сейчас творится на земле. Только испытания гарантированы каждому, всё остальное — тлен. Так, что Вы будете первый, мистер Барни!

— Значит, для этого Вы позволили мне уйти, Нильс? — я снова испытал к нему ненависть, а только что состоявшийся между нами, как мне показалось, дружеский разговор, вмиг растворился в запахе, горевших лампад.

— Мы позволили Вам бежать, Вы правы. Да, в этом есть что-то такое, чем взрывают мир.

— Да, Вы, — не успел я выразиться, как неожиданно кто-то закашлял в стороне и включил в зале свет. Мы одновременно с Нильсом посмотрели в ту сторону, откуда послышались тяжёлые, но торопливые шаги.

Это был мужчина лет шестидесяти пяти в наскоро надетых очках и ночной пижаме с двуствольным ружьем наперевес в руках. Он был напуган нашим присутствием и сразу громко закричал:

— Ступайте прочь скорее! Это святое место!

— Поэтому мы и пришли сюда, отец Иоанн, — вежливо ответил ему Нильс.

— Откуда Вы знаете моё имя? — поразился, но не приблизился и не опустил ружьё священник.

— Вас же тут вокруг все знают, — ответил Нильс.

— Верно, — задумчиво соображал отец Иоанн.

— А что Вам угодно здесь в такой поздний час, объясните, господа?

— Хорошо, Вы только не нервничайте, излишне, отец, и опустите своё ружьё, не дай Бог, выстрелите себе же в ногу. Оно Вам сегодня и… никогда не потребуется, — пояснил Нильс.

— Пусть, — согласился тот, одной рукой поправляя очки, но второй продолжая крепко сжимать ствол, чувствуя что-то неладное.

Я стоял, не шевелясь, в ожидании следующего действия.

— Повторяю вопрос, — не успокаивался священник, — зачем Вы сюда пришли? На вид нормальные интеллигентные трезвые люди? Кто вы?

— Меня зовут Нильс, я — врач. Это, — он махнул на меня головой, — Барни. Он — писатель.

— Ясно, — размышляя над услышанным, тихо произнёс Иоанн.

— Странно… Врач и писатель. А что за писатель, я не расслышал?

Нильс изящно улыбнулся священнику с ружьем:

— Его зовут Барни.