У каждого свой столбик

Я тебе поведал только то, что сам видел и слышал.

— Надо ехать, — вздохнул я.

— Куда?

— Ему на встречу. Надо остановить его.

Дядя помялся, в раздумьях теребя мочку уха. Он уже начал разливать кофе по огромным чашкам, но еще не успел добавить сахар и сливки.

— Кофе успеем попить?

Я решительно мотнул головой.

— Нужно ехать сейчас же. У меня очень, очень плохое предчувствие.

— У меня теперь тоже, — ворчливо пробормотал дядя, отставляя кружки в сторону.

— Наводишь, бля, тень на плетень… Ладно, едем.

Уже через пять минут дядя выкатил из гаража свою «четверку» и бодро перескочил на пассажирское сиденье.

— Племяш, я всю ночь пивко пил. Извини уж, но за руль мне никак.

Я так и опешил.

— Дядя, так ведь я… Я не умею.

— Илюш, я не поеду, — твердо проговорил дядя.

— Ты садись, а я тебе все подскажу.

— Да не могу я! — запротестовал я.

— Из меня водитель, как из говна пуля!

— Ничего, племяш, учиться когда-то надо. А я в подпитии не поеду.

— Но дядя!

— Садись и точка. Нельзя за руль пьяным. Никогда, — отрезал дядя.

Мне ничего не оставалось, кроме как сбросить дубленку на заднее сиденье и прыгнуть за руль. От волнения сердце забилось чаще, ладошки вспотели даже на морозе, а глаза заслезились.

— Нормально все, — успокоил мужчина.

— Не хипиши.

Глубоко вдохнув и выдохнув, я пристегнулся, включил фары и медленно (очень неуверенно) двинулся с места. Разумеется, машина тут же заглохла.

— Ручник, — коротко пояснил дядя.

Мысленно сплюнув, я исправил свою ошибку и снова попытался поехать. И снова двигатель, пару раз кашлянув, умолк.

— Сцепление не бросай. Классика… Наконец, мы поехали. Прошло не меньше получаса, прежде чем наша «четверка» выехала на трассу, не смотря на то, что дом дяди Сережи лежал совсем недалеко от дороги. Ночью было хорошо видно ее огни. Там-то я и заробел по-настоящему.

— Что такое? — удивился дядя, когда я в очередной раз заглох.

— Здесь столько машин. Фуры носятся туда-сюда. Господи, наши дороги… — Черт с ними с дорогами! — оборвал меня он.

— Они в России всегда плохие. Там твой друг. Поехали!

Вспомнив про Миху, я снова покрутил ключ и тронулся вперед. Очень медленно и очень внимательно.

— Не жмись к обочине, — то и дело приговаривал мужчина.

— Не жмись!

Но я боялся встречных машин и постоянно уводил руль вправо.

— Едь прямо и все, — рыкнул он.

— Следи за дорогой! Не бойся ты, все здесь ездят!

— Вспомните, почему мы сейчас сами тут едем, — процедил я сквозь зубы.

Отечка, отечка, еще одна отечка, пара иномарок, две фуры автопоездом, отечка, иномарка… — А что будем делать, когда встретимся с Михой? — спросил я, немного сбрасывая скорость перед встречными «камазами».

— Остановим и тихонько до города?

— Ну да, — кивнул дядя и, помедлив, добавил.

— А ты молодец.

— В каком смысле?

— Хорошо ведешь. Только давай поскорее, а то сзади уже три пары.

Услышав это, я обернулся назад и тут же получил легкую затрещину.

— Зеркала тебе на что?

Мысленно выругавшись, я добавил скорости и вцепился руками в руль. Минут пять мы ехали молча. Я уворачивался от встречных машин, каждый раз плотно зажмуривая глаза, а дядя курил одну сигарету за другой.

— О, гляньте-ка! Попутчик! — я почти обрадовался одинокой фигуре и возможности остановиться.

Потом я вспомнил, почему мы здесь, а еще через пару секунд узнал того самого «попутчика» и вновь надавил на газ. От страха по коже пробежал холодок.

— Притормози, — скомандовал вдруг дядя.

— Но мотор не глуши.

На обочине стоял тот самый парень, которого совсем недавно подвозили мы с Мишей. Гоша. Выглядел он точно так же, как и той ночью, в том самом зеленом «бомбере» и, казалось, тормозил он нас на том же самом месте, что и раньше. Я остановился.

— Здрасте, не подбросите до… … начал свою бормотню парень, но дядя его перебил:

— Что же это ты творишь, Гоша? — сердито прорычал он.

— Не успокоишься никак? А каково твоему папке узнать будет, что ты здесь блуждаешь?

Парень, как показалось, узнал бывшего соседа и отошел немного в сторону. Он отвернул голову и смущенно пожевал губами. И в этот момент дядя заорал во весь свой могучий голос:

— А ну-ка сгинь!

И парень метнулся в чащу леса. Побежал, не разбирая дороги и не помня себя от страха, так, словно в спину ему целилось несколько пулеметов.

«От стыда, что ли?» — подумал я.

— Паршивец, — пророкотал дядя и снова повернулся ко мне.

— Едем. Его к себе сажали?

— Его, — глухо ответил я, когда вывел машину на трассу.