Элизабет находилась при смерти. Ей нужны были дорогие лекарства, а деньгами на тот момент я не располагал. В отчаянии, что моя любовь может умереть, я был готов на всё. Я продал под залог всё, что можно было продать, но денег не хватало. В аптеке не хотели давать лекарства в долг, а в банке просто отказывали, без объяснения причин.
Добавить в моё избранное
8 мин, 3 сек 17238
Зато заболей кто из его семьи, он заплачет хуже котёнка.
В кармане у меня оставалось несколько долларов. Я решил, что сейчас есть отличный шанс снова найти денег, и пошёл в местный паб. Взяв себе кружку пива, я сел в углу, имея полный обзор всего помещения и всех его посетителей. Моё внимание привлёк один человек, который был явно нетрезв, однако вёл себя с некоторой наглостью. Наверняка он имел с собой деньги, иначе бы сидел смирно и ни к кому не приставал.
Я подсел к нему, и мы познакомились. Честно, мне было наплевать на его имя, на него самого, я ждал лишь момента, когда мы уйдём отсюда. С трудом мне удалось уговорить его сделать это. Расплачиваясь, он достал несколько крупных купюр, оставил их на стойке, и мы пошли прочь из этого места. Я не боялся, что нас видели вместе.
В одной из подворотен, идя сзади него, я осторожно открыл бритву. Схватив его, я очень быстро провёл бритвой по его шее. Снова хрипы. Снова попытки закричать. Его обессиленное тело стало сползать наземь, а я старался его удерживать, чтобы он не издал лишнего шума своим падением. Не знаю зачем, я обезобразил его лицо. Видимо, пытался скрыть улики. Я плохо помню тот момент. Все мои руки были в крови, сознание затуманено. Быстро взяв деньги, я побежал прочь. Не знаю зачем, но я оглянулся, и мне почудилось на мгновение, будто он стоит и смотрит мне вслед. Но я прекрасно понимал, что этого быть не могло, да и смотреть он просто не смог бы… Слухи очень быстро распространялись в городе. Наутро многие знали о двух жертвах ночного маньяка. Но мне, честно говоря, было наплевать. Сейчас мне хватило денег, чтобы купить Элизабет, моей милой Элизабет часть лекарств. Я помню, как аптекарь отреагировал на то, что я смог купить у него достаточно дорогую микстуру. Вероятно, он постеснялся спросить, откуда у меня ни с того ни с сего появились такие деньги, может, он даже посчитал меня за того маньяка. Честно говоря, почему-то мне захотелось, чтобы сегодня вечером я встретил именно его.
В течение нескольких ночей я убивал. Не просто убивал, а в довесок ещё и обезображивал убитых, это стало как бы моим почерком. Меня искала вся полиция. Нет, она не знала что я убийца. Но она искала маньяка, а им был я.
Я смог купить все необходимые лекарства, и Элизабет, моя милая Элизабет пошла на поправку. Я даже удивился, до чего дошла медицина в наше время. Вначале моя любовь перестала кашлять, затем стала более менее двигаться. К концу третьей недели, с того момента как я стал убийцей, Элизабет, моя милая Элизабет практически выздоровела. Деньги теперь были в достатке, и я смог выкупить все заложенные вещи. Часто я видел укоризненный взгляд Элизабет, особенно когда я держал в руках деньги, но она молчала и нечего не говорила. А я сам не решался ей сказать, каким путём мне доставались эти средства.
По ночам мне снились кошмары. Вначале все, убитые мною, приходили, и пытались заговорить со мною. Вероятно, они хотели спросить, зачем я всё это делал. Но я слышал лишь стоны и хрипы. Я видел их лица, вернее, то, что от них осталось, и мне становилось страшно. На секунду я представил, что на их месте мог быть я. Я представил себя вот таким, с перерезанным горлом и изрезанным лицом. Почему-то после этого я вспомнил себя маленьким ребёнком, беззаботно играющим на набережной… Ещё через пару дней Элизабет выздоровела. К счастью, те самые билеты на концерт оставались у меня. В один из вечеров я пригласил её пойти со мной, и она не отказала мне.
Во время концерта я слушал чарующую музыку, и лишь смотрел на Элизабет, мою милую Элизабет. В мыслях, я уже представлял, как дома, я преподнесу ей обручальное кольцо и попрошу выйти за меня замуж. Этим я грел себе душу, этим сейчас я и жил.
Мы решили не нанимать экипаж, а пройти пешком, благо расстояние было не очень большим. На половине пути я заметил двоих человек, идущих за нами, но не предал этому значения, да и бритва до сих пор лежала в кармане моего пиджака.
Они следовали за нами несколько минут, пока один из них не окликнул нас. Элизабет, моя милая Элизабет обернулась первой. От сильного удара она упала на землю. Палка с гвоздями пробила ей череп, обезобразила лицо и намертво застряла. Другой человек полоснул мне бритвой по горлу, и, хрипя и захлёбываясь кровью, я медленно оседал наземь. Я смотрел на Элизабет, на мою милую Элизабет, и весь мой мир рушился прахом. Я не осознавал, что сейчас умру сам. Я хотел спасти её, но не мог. Я заметил, как закрывался её оставшийся целым глаз, и как она посмотрела на меня.
Практически мёртвый, практически без сознания, я несколько секунд лежал на земле ещё живым. Двое стояли надо мной. Я видел их. Мог различить пуговицу на рубашке, мог увидеть самую мелкую деталь их гардероба. Но я не видел их лиц. Их просто не было…
В кармане у меня оставалось несколько долларов. Я решил, что сейчас есть отличный шанс снова найти денег, и пошёл в местный паб. Взяв себе кружку пива, я сел в углу, имея полный обзор всего помещения и всех его посетителей. Моё внимание привлёк один человек, который был явно нетрезв, однако вёл себя с некоторой наглостью. Наверняка он имел с собой деньги, иначе бы сидел смирно и ни к кому не приставал.
Я подсел к нему, и мы познакомились. Честно, мне было наплевать на его имя, на него самого, я ждал лишь момента, когда мы уйдём отсюда. С трудом мне удалось уговорить его сделать это. Расплачиваясь, он достал несколько крупных купюр, оставил их на стойке, и мы пошли прочь из этого места. Я не боялся, что нас видели вместе.
В одной из подворотен, идя сзади него, я осторожно открыл бритву. Схватив его, я очень быстро провёл бритвой по его шее. Снова хрипы. Снова попытки закричать. Его обессиленное тело стало сползать наземь, а я старался его удерживать, чтобы он не издал лишнего шума своим падением. Не знаю зачем, я обезобразил его лицо. Видимо, пытался скрыть улики. Я плохо помню тот момент. Все мои руки были в крови, сознание затуманено. Быстро взяв деньги, я побежал прочь. Не знаю зачем, но я оглянулся, и мне почудилось на мгновение, будто он стоит и смотрит мне вслед. Но я прекрасно понимал, что этого быть не могло, да и смотреть он просто не смог бы… Слухи очень быстро распространялись в городе. Наутро многие знали о двух жертвах ночного маньяка. Но мне, честно говоря, было наплевать. Сейчас мне хватило денег, чтобы купить Элизабет, моей милой Элизабет часть лекарств. Я помню, как аптекарь отреагировал на то, что я смог купить у него достаточно дорогую микстуру. Вероятно, он постеснялся спросить, откуда у меня ни с того ни с сего появились такие деньги, может, он даже посчитал меня за того маньяка. Честно говоря, почему-то мне захотелось, чтобы сегодня вечером я встретил именно его.
В течение нескольких ночей я убивал. Не просто убивал, а в довесок ещё и обезображивал убитых, это стало как бы моим почерком. Меня искала вся полиция. Нет, она не знала что я убийца. Но она искала маньяка, а им был я.
Я смог купить все необходимые лекарства, и Элизабет, моя милая Элизабет пошла на поправку. Я даже удивился, до чего дошла медицина в наше время. Вначале моя любовь перестала кашлять, затем стала более менее двигаться. К концу третьей недели, с того момента как я стал убийцей, Элизабет, моя милая Элизабет практически выздоровела. Деньги теперь были в достатке, и я смог выкупить все заложенные вещи. Часто я видел укоризненный взгляд Элизабет, особенно когда я держал в руках деньги, но она молчала и нечего не говорила. А я сам не решался ей сказать, каким путём мне доставались эти средства.
По ночам мне снились кошмары. Вначале все, убитые мною, приходили, и пытались заговорить со мною. Вероятно, они хотели спросить, зачем я всё это делал. Но я слышал лишь стоны и хрипы. Я видел их лица, вернее, то, что от них осталось, и мне становилось страшно. На секунду я представил, что на их месте мог быть я. Я представил себя вот таким, с перерезанным горлом и изрезанным лицом. Почему-то после этого я вспомнил себя маленьким ребёнком, беззаботно играющим на набережной… Ещё через пару дней Элизабет выздоровела. К счастью, те самые билеты на концерт оставались у меня. В один из вечеров я пригласил её пойти со мной, и она не отказала мне.
Во время концерта я слушал чарующую музыку, и лишь смотрел на Элизабет, мою милую Элизабет. В мыслях, я уже представлял, как дома, я преподнесу ей обручальное кольцо и попрошу выйти за меня замуж. Этим я грел себе душу, этим сейчас я и жил.
Мы решили не нанимать экипаж, а пройти пешком, благо расстояние было не очень большим. На половине пути я заметил двоих человек, идущих за нами, но не предал этому значения, да и бритва до сих пор лежала в кармане моего пиджака.
Они следовали за нами несколько минут, пока один из них не окликнул нас. Элизабет, моя милая Элизабет обернулась первой. От сильного удара она упала на землю. Палка с гвоздями пробила ей череп, обезобразила лицо и намертво застряла. Другой человек полоснул мне бритвой по горлу, и, хрипя и захлёбываясь кровью, я медленно оседал наземь. Я смотрел на Элизабет, на мою милую Элизабет, и весь мой мир рушился прахом. Я не осознавал, что сейчас умру сам. Я хотел спасти её, но не мог. Я заметил, как закрывался её оставшийся целым глаз, и как она посмотрела на меня.
Практически мёртвый, практически без сознания, я несколько секунд лежал на земле ещё живым. Двое стояли надо мной. Я видел их. Мог различить пуговицу на рубашке, мог увидеть самую мелкую деталь их гардероба. Но я не видел их лиц. Их просто не было…
Страница 2 из 2
