Расскажу вам свою историю любви и смерти, которые тесно переплелись в моей жизни. А потом и… нежизни… Я ощущаю чувство вины, за то, что по моей вине погибла большая часть поехавшей компании, хотя друзья и утешают меня, что я не должен грызть себя за тот давний проступок, тем более, в том виде, в каком я пребываю сейчас, в виде бессмертного… вампира… Говорят, что вампирам чужды людские эмоции, но я не смог их изжить. Они были частью моей природы… Моей личности. Так же, как и семья… И друзья…
Добавить в моё избранное
323 мин, 40 сек 2599
в том числе, к алкоголю, больше ни влияют на меня, так как нет потребности… Но я теперь вынужден питаться… кровью людской…
Потом подошел Берсерк и поинтересовался, что случилось: — Труп, — спросил он выдавливая слова, — ты… в самом… деле… вампир.
— Да, Павел.
Маринка, Ария_вечна, стояла рядом. Но хранила молчание, не зная, повидимому, что сказать, или просто не желая нарушать… условно назовем это… тишиной… Люди возле сцены до помрачения рассудка трясли головами. Волосы, мотающиеся вперед-назад. Скрывали лица. Концерт подходил к концу. Я ощутил какое-то странное возбуждение… Страх, смешанный с азартом. Видимо снаружи клуб осаждали бритоголовые в спортивных штанах… Я не буду называть их тем скверным… молодежным словом… Они недостойны этого… Это просто шпана, не любящая волосатых. К нам подошел Платон, у него и без бессмертия была мрачная, зловещая внешность… Мы тоже пошли маленькой компанией, вниз. Одеваться. Поэтому, когда мы оделись в коридоре, у раздевалки, и вышли на улицу. Никто из лысых даже и не подумал нас побеспокоить. Я с мрачной уверенностью оглядел асфальтовую площадку перед клубом. Лысые и волосатые тусовались кучками. Потом какая-т компания лысых решила подойти к моим смертным друзьям. И я сделал шаг навстречу их вожаку. Я чувствовал, как жутко сияют в ночи мои глаза, и он взглянув мне в глаза, ощутил дикий, необузданный, первозданный ужас. Он понял, что столкнулся с чем-то, что оказалось выше его понимания… Неформал… скверное слово… сделал ему вызов… и в глазах его горит жуткий… нечеловеческий свет. Я рявкнул хорошенько, на этого перепуганного, и без того паренька, и он намочившись в штаны, под смех моих друзей, и посторонних людей, которых я даже не знал. Поспешил во тьму… Зет же лишь заметил мощь моего голоса… Не преминул отметить это вслух… клуб и до этого знавал мои пронзительные длинные вопли, характерные для блэкового скриминга. Я уже брал высокие частоты… Но в своем проекте, который как-то созрел… Когда Зет (Я забегаю вперед!), предложил мне петь с ним… Замутить демку… Идея то висела в воздухе давно…
Мы пошли, кажется, в сторону ул. Белинского. Однако долго я с ними не был. Меня одолела жажда, и я попрощавшись ушел в сторону. Во довры прилежащих окрестных домов. Искать одиноких прохожих… от кого веет угрозой… Что бы быстро, без удовольствия убить их… выпить их жизненную силу, вместе с кровью. Я как тень шатался по дворам, где-то до двух часов. Пока не встретил паренька в китайской кожзамке… и спортивных штанах. Я проник в его разум, и увидел, что он тоже заметил меня, он хотел убить меня, забрав все мои деньги. Потом он увидел лишь смутный силуэт, пронесшийся ему за спину. В его сердце закрался страх. Он напрягся, ожидая, что на него в следующий момент нападут. Он не знал, с кем он столкнулся… Он видел лишь парня в косухе и высоких сапогах… Во всем черном… Потом мчащуюся тень… скользнувшую назад… Я очутился позади него, и сказал… обхватив его так, чтобы он не мог пошевелиться: «Привет… парень… ты ведь хочешь… меня… мои деньги… не так. ли.» В его глазах читался теперь уже беспредельный ужас. Я почувствовал, как его штаны начали намокать между ног, услышал звук мочевой струи. Я впился в его горло и быстро выпил почти всю кровь. Потом резким движением, свернул ему шею, чтобы он не воскрес. Жертву оттащил в тень обыскал его одежду. Я нашел бумажник наполненный деньгами. Жажда уже ослабла, Свежая кровь разливалась по телу, согревая его, на время… Что-то сейчас делает Елена? Каково ей… В одиночестве… Я отправился домой, забрав у своей жертвы найденный бумажник. Выйдя на Нахимова, я принялся ловить попутку. До Аникино. Долго стоять не пришлось, хотя и время было далеко за полночь. Подъехал какой-то мужичок на шестерке, и открыв пассажирскую дверь спросил:«куда?»
— На Аникино, — ответил я.
— На Аникино? — переспросил водитель, — так далеко? — Есть какие-то проблемы? — вскинув брови, спросил я, — я могу дождаться другого водителя, если вы не желаете подзаработать.
— Нет, что вы, — заропотал водитель, — садитесь.
— Я плачу сотню по прибытии в поселок.
— Хорошо, — дрожа согласился водитель.
— Когда свернете у бывшего поста ГАИ направо, проедете лесок… или что-то в этом роде. Место с обрывом, заросшее деревьями, перед поселком. Екогда начнутся дома, остановите у обочины. Больше мне ничего не надо.
— Так далеко? — Я хочу прогуляться. И еще езжайте не быстро, километров шестьдесят-семьдесят. Для нашей общей безопасности.
Я тенью метнулся на заднее сиденье мимо водителя наискось от него. Так чтобы он не беспокоился, и видел меня в зеркало. В его душу закрался страх. Но он контролировался мужчиной за рулем. Водитель изумленно уставился на меня в зеркало, и я улыбнулся ему. Обаятельно, как мог. Но клыки не показал.
Мои мысли вновь вернулись к моей возлюбленной. Я очень удивился, когда ее одолела тоска… и она заплакала. Видимо… ее тронула за самое сердце… эта драма…
Потом подошел Берсерк и поинтересовался, что случилось: — Труп, — спросил он выдавливая слова, — ты… в самом… деле… вампир.
— Да, Павел.
Маринка, Ария_вечна, стояла рядом. Но хранила молчание, не зная, повидимому, что сказать, или просто не желая нарушать… условно назовем это… тишиной… Люди возле сцены до помрачения рассудка трясли головами. Волосы, мотающиеся вперед-назад. Скрывали лица. Концерт подходил к концу. Я ощутил какое-то странное возбуждение… Страх, смешанный с азартом. Видимо снаружи клуб осаждали бритоголовые в спортивных штанах… Я не буду называть их тем скверным… молодежным словом… Они недостойны этого… Это просто шпана, не любящая волосатых. К нам подошел Платон, у него и без бессмертия была мрачная, зловещая внешность… Мы тоже пошли маленькой компанией, вниз. Одеваться. Поэтому, когда мы оделись в коридоре, у раздевалки, и вышли на улицу. Никто из лысых даже и не подумал нас побеспокоить. Я с мрачной уверенностью оглядел асфальтовую площадку перед клубом. Лысые и волосатые тусовались кучками. Потом какая-т компания лысых решила подойти к моим смертным друзьям. И я сделал шаг навстречу их вожаку. Я чувствовал, как жутко сияют в ночи мои глаза, и он взглянув мне в глаза, ощутил дикий, необузданный, первозданный ужас. Он понял, что столкнулся с чем-то, что оказалось выше его понимания… Неформал… скверное слово… сделал ему вызов… и в глазах его горит жуткий… нечеловеческий свет. Я рявкнул хорошенько, на этого перепуганного, и без того паренька, и он намочившись в штаны, под смех моих друзей, и посторонних людей, которых я даже не знал. Поспешил во тьму… Зет же лишь заметил мощь моего голоса… Не преминул отметить это вслух… клуб и до этого знавал мои пронзительные длинные вопли, характерные для блэкового скриминга. Я уже брал высокие частоты… Но в своем проекте, который как-то созрел… Когда Зет (Я забегаю вперед!), предложил мне петь с ним… Замутить демку… Идея то висела в воздухе давно…
Мы пошли, кажется, в сторону ул. Белинского. Однако долго я с ними не был. Меня одолела жажда, и я попрощавшись ушел в сторону. Во довры прилежащих окрестных домов. Искать одиноких прохожих… от кого веет угрозой… Что бы быстро, без удовольствия убить их… выпить их жизненную силу, вместе с кровью. Я как тень шатался по дворам, где-то до двух часов. Пока не встретил паренька в китайской кожзамке… и спортивных штанах. Я проник в его разум, и увидел, что он тоже заметил меня, он хотел убить меня, забрав все мои деньги. Потом он увидел лишь смутный силуэт, пронесшийся ему за спину. В его сердце закрался страх. Он напрягся, ожидая, что на него в следующий момент нападут. Он не знал, с кем он столкнулся… Он видел лишь парня в косухе и высоких сапогах… Во всем черном… Потом мчащуюся тень… скользнувшую назад… Я очутился позади него, и сказал… обхватив его так, чтобы он не мог пошевелиться: «Привет… парень… ты ведь хочешь… меня… мои деньги… не так. ли.» В его глазах читался теперь уже беспредельный ужас. Я почувствовал, как его штаны начали намокать между ног, услышал звук мочевой струи. Я впился в его горло и быстро выпил почти всю кровь. Потом резким движением, свернул ему шею, чтобы он не воскрес. Жертву оттащил в тень обыскал его одежду. Я нашел бумажник наполненный деньгами. Жажда уже ослабла, Свежая кровь разливалась по телу, согревая его, на время… Что-то сейчас делает Елена? Каково ей… В одиночестве… Я отправился домой, забрав у своей жертвы найденный бумажник. Выйдя на Нахимова, я принялся ловить попутку. До Аникино. Долго стоять не пришлось, хотя и время было далеко за полночь. Подъехал какой-то мужичок на шестерке, и открыв пассажирскую дверь спросил:«куда?»
— На Аникино, — ответил я.
— На Аникино? — переспросил водитель, — так далеко? — Есть какие-то проблемы? — вскинув брови, спросил я, — я могу дождаться другого водителя, если вы не желаете подзаработать.
— Нет, что вы, — заропотал водитель, — садитесь.
— Я плачу сотню по прибытии в поселок.
— Хорошо, — дрожа согласился водитель.
— Когда свернете у бывшего поста ГАИ направо, проедете лесок… или что-то в этом роде. Место с обрывом, заросшее деревьями, перед поселком. Екогда начнутся дома, остановите у обочины. Больше мне ничего не надо.
— Так далеко? — Я хочу прогуляться. И еще езжайте не быстро, километров шестьдесят-семьдесят. Для нашей общей безопасности.
Я тенью метнулся на заднее сиденье мимо водителя наискось от него. Так чтобы он не беспокоился, и видел меня в зеркало. В его душу закрался страх. Но он контролировался мужчиной за рулем. Водитель изумленно уставился на меня в зеркало, и я улыбнулся ему. Обаятельно, как мог. Но клыки не показал.
Мои мысли вновь вернулись к моей возлюбленной. Я очень удивился, когда ее одолела тоска… и она заплакала. Видимо… ее тронула за самое сердце… эта драма…
Страница 60 из 87
