Расскажу вам свою историю любви и смерти, которые тесно переплелись в моей жизни. А потом и… нежизни… Я ощущаю чувство вины, за то, что по моей вине погибла большая часть поехавшей компании, хотя друзья и утешают меня, что я не должен грызть себя за тот давний проступок, тем более, в том виде, в каком я пребываю сейчас, в виде бессмертного… вампира… Говорят, что вампирам чужды людские эмоции, но я не смог их изжить. Они были частью моей природы… Моей личности. Так же, как и семья… И друзья…
Добавить в моё избранное
323 мин, 40 сек 2605
У меня был, помнится, легкий, «Уралец» но и более хрупкий, как позже и подтвердилось… он не выдержал нагрузок… А потом еще и лопнуло колесо. А у брата— более тяжелый«Таир» Мы менялись время о времени велосипедами. Он тяжелый, его байк, но и шел более уверенно. Он похож и на«Салют» и на«Каму»… одновременно. Мы катались по окрестности… по этим полянам. И было весело… Но потом он… сам загубил свою жизнь… начав валять дурку с учебой… Кое-как окончил девять классов… А я учился в университете, втором по рейтингу, как говорят, после ТГУ. Наши дорожки разбежались.
— Да… Лена лишь сочувственно улыбнулась, — ты счастлив, тебе есть, что вспомнить… Но… я не из-за этого тебя полюбила…
— А из-за чего же.
— Из-за тебя… самого… Ты выделялся своей неспешностью… спокойствием… дерзостью…
— Дерзостью. — я почувствовал, как расширяются от удивления мои глаза.
— Да… — улыбнувшись, произнесла Лена, — ты ведь ходил не как все… В мрачных майках без рукавов… и с распушенной шевелюрой…
— Я и это вспомнил, — машинально произнес я.
— Мне было забавно наблюдать, как бабки сторонились тебя. Как будто… ты сам Дьявол… Лена пожала плечами и иронично ухмыльнулась… — но теперь ты и есть дьявол… в человечьем обличье… А я твоя невеста… — она поцеловала меня, быстро, но нежно, насколько это доступно девушке-вампиру.
Мы пошли дальше и в итоге пришли к пляжу, на который ходила вся деревня, правее была заболоченная протока, на берегу слева была песчаная насыпь, высокая, заросшая крапивой и прочим сорняком. Впереди между протокой и дорогой наверх в деревню чернели заросли тальника. Мы пошли наверх, по песчаной тропе, впрочем довольно широкой. Там свободно проходил грузовик и трактор. Молодежь, помню, приезжала на тракторах купаться… Меня забавляло подобное зрелище… Справа были картофельные поля, и луна на небе, а слева дома, ютившиеся на пологом склоне горы, впрочем, наш дом тоже стоял на возвышенности, по которой проходила центральная улица, кажется, Советская. Она уходила вниз вправо к деревенскому клубу… где проходят дискотеки, и иногда бывает… синематограф… я намеренно упомянул это слово… в воспоминании, как дополнительный штрих к картине. Но сейчас клуб пуст. Вот дом на углу спуска, и Советской улицы. Здесь живут Борины, а напротив… наш дом… теперь, бывший. Двухквартирный дом. Во дворе соседа, ныне покойного Бориса-пьяницы… по-прежнему царил бардак. У нас же над двором высился крытый навес. Я тоже принимал участие в его строительстве… И мы с дедом потом его обшивали. Доски тес, уже потемнели от сырости… мы подошли к садику за домом, и я повернул вращающийся запор, и дверь со скрипом открылась наружу… В окнах горел свет. Похоже … вся семья, новые хозяева собрались в… эээ зале… перед телевизором. В окне показался женский силуэт. И я улыбнулся, глядя в окно. Женщина в возрасте, где-то тридцати лет, хорошенькая, скрылась, и заговорила с кем-то. Потом шаги… по квартире… скрип двери в сени… потом на улицу… Открылась дверь навеса. Шаги по земле в калошах… или тапочках… почти не слышные смертному человеку. Он открыл калитку с недовольным видом. Я снова улыбнулся. Рядом со мной стояла Елена. Она тоже улыбнулась, сказав: «привет»
— Чем могу помочь, любезно, хотя и угрюмо спросил хозяин. Он побледнел, когда увидел, как сияет во тьме наша кожа, и горят глаза.
— Я внук Бухаткиных, которые когда-то жили здесь, — сказал я, — вы помните таких? — Да, — они же продали нам этот дом.
— Правильно, все так, — согласился я, — вы не бойтесь, вам ничего не грозит. Хотя вы возможно, начали что-то подозревать, ни вы, ни ваше имущество не пострадаете, я с моей девушкой просто гулял по деревне. Давно уже не быль в этих краях, я решил заглянуть в дом, где когда-то отдыхал летом. Кстати, меня зовут Вячеслав, а это моя подруга, Лена.
— Я Алексей, — очень приятно, может пройдете на двор, коли уж зашли? — Спасибо, — сказали мы в один голос, — но нам нужно будет тогда у вас переночевать, ибо по возвращении домой солнце может нас застать. Боюсь моей подруге не поздоровится.
— Думаю, мы найдем, куда вас пристроить, — произнес хозяин. — добродушный человек, лет сорока, плотной комплекции.
— У нас с Леной необычная болезнь, — произнес я, — наша кожа не выносит солнечного света.
— Ладно, добро пожаловать.
И мы прошли вперед хозяина. И он закрыл калитку, чтобы не вошел более никто. Второе окно с улицы так и осталось заколочено. А вот из оставшихся трех лился электрический свет. И слышались разговоры. Домочадцы видели, что хозяин впустил странных гостей. И сопровождает их в дом. От них веет чем-то странным, но они, похоже… не аггрессивны. Тем более, что это парень… с девушкой. Их кожа странно светится. Это видно на фоне черной кожи. Я вновь почувствовал родной дух, а вот Лена озиралась по сторонам, осматривая новое пространство. Она не была здесь ни разу. Изнутри дом заметно изменился.
— Да… Лена лишь сочувственно улыбнулась, — ты счастлив, тебе есть, что вспомнить… Но… я не из-за этого тебя полюбила…
— А из-за чего же.
— Из-за тебя… самого… Ты выделялся своей неспешностью… спокойствием… дерзостью…
— Дерзостью. — я почувствовал, как расширяются от удивления мои глаза.
— Да… — улыбнувшись, произнесла Лена, — ты ведь ходил не как все… В мрачных майках без рукавов… и с распушенной шевелюрой…
— Я и это вспомнил, — машинально произнес я.
— Мне было забавно наблюдать, как бабки сторонились тебя. Как будто… ты сам Дьявол… Лена пожала плечами и иронично ухмыльнулась… — но теперь ты и есть дьявол… в человечьем обличье… А я твоя невеста… — она поцеловала меня, быстро, но нежно, насколько это доступно девушке-вампиру.
Мы пошли дальше и в итоге пришли к пляжу, на который ходила вся деревня, правее была заболоченная протока, на берегу слева была песчаная насыпь, высокая, заросшая крапивой и прочим сорняком. Впереди между протокой и дорогой наверх в деревню чернели заросли тальника. Мы пошли наверх, по песчаной тропе, впрочем довольно широкой. Там свободно проходил грузовик и трактор. Молодежь, помню, приезжала на тракторах купаться… Меня забавляло подобное зрелище… Справа были картофельные поля, и луна на небе, а слева дома, ютившиеся на пологом склоне горы, впрочем, наш дом тоже стоял на возвышенности, по которой проходила центральная улица, кажется, Советская. Она уходила вниз вправо к деревенскому клубу… где проходят дискотеки, и иногда бывает… синематограф… я намеренно упомянул это слово… в воспоминании, как дополнительный штрих к картине. Но сейчас клуб пуст. Вот дом на углу спуска, и Советской улицы. Здесь живут Борины, а напротив… наш дом… теперь, бывший. Двухквартирный дом. Во дворе соседа, ныне покойного Бориса-пьяницы… по-прежнему царил бардак. У нас же над двором высился крытый навес. Я тоже принимал участие в его строительстве… И мы с дедом потом его обшивали. Доски тес, уже потемнели от сырости… мы подошли к садику за домом, и я повернул вращающийся запор, и дверь со скрипом открылась наружу… В окнах горел свет. Похоже … вся семья, новые хозяева собрались в… эээ зале… перед телевизором. В окне показался женский силуэт. И я улыбнулся, глядя в окно. Женщина в возрасте, где-то тридцати лет, хорошенькая, скрылась, и заговорила с кем-то. Потом шаги… по квартире… скрип двери в сени… потом на улицу… Открылась дверь навеса. Шаги по земле в калошах… или тапочках… почти не слышные смертному человеку. Он открыл калитку с недовольным видом. Я снова улыбнулся. Рядом со мной стояла Елена. Она тоже улыбнулась, сказав: «привет»
— Чем могу помочь, любезно, хотя и угрюмо спросил хозяин. Он побледнел, когда увидел, как сияет во тьме наша кожа, и горят глаза.
— Я внук Бухаткиных, которые когда-то жили здесь, — сказал я, — вы помните таких? — Да, — они же продали нам этот дом.
— Правильно, все так, — согласился я, — вы не бойтесь, вам ничего не грозит. Хотя вы возможно, начали что-то подозревать, ни вы, ни ваше имущество не пострадаете, я с моей девушкой просто гулял по деревне. Давно уже не быль в этих краях, я решил заглянуть в дом, где когда-то отдыхал летом. Кстати, меня зовут Вячеслав, а это моя подруга, Лена.
— Я Алексей, — очень приятно, может пройдете на двор, коли уж зашли? — Спасибо, — сказали мы в один голос, — но нам нужно будет тогда у вас переночевать, ибо по возвращении домой солнце может нас застать. Боюсь моей подруге не поздоровится.
— Думаю, мы найдем, куда вас пристроить, — произнес хозяин. — добродушный человек, лет сорока, плотной комплекции.
— У нас с Леной необычная болезнь, — произнес я, — наша кожа не выносит солнечного света.
— Ладно, добро пожаловать.
И мы прошли вперед хозяина. И он закрыл калитку, чтобы не вошел более никто. Второе окно с улицы так и осталось заколочено. А вот из оставшихся трех лился электрический свет. И слышались разговоры. Домочадцы видели, что хозяин впустил странных гостей. И сопровождает их в дом. От них веет чем-то странным, но они, похоже… не аггрессивны. Тем более, что это парень… с девушкой. Их кожа странно светится. Это видно на фоне черной кожи. Я вновь почувствовал родной дух, а вот Лена озиралась по сторонам, осматривая новое пространство. Она не была здесь ни разу. Изнутри дом заметно изменился.
Страница 66 из 87
